– Но ты безусловно и очень хорош собой, – пожал плечами Пиндар. – И безусловно очень силен, что доказал не далее как сегодня. Что же касается нас тогдашних, то я понимаю теперь, что мы вели себя всего лишь как шумные самовлюбленные юнцы, тогда как давно пора было стать истинными мужами и научиться хранить хладнокровие. Но сегодня днем я услышал настоящего бога и надеюсь, что еще не все потеряно. Очень надеюсь! Латро, я бы никогда не стал хвастаться перед тобой – ведь это не что иное, как самое настоящее хвастовство, – если б не был уверен, что ты скоро позабудешь все, о чем я только что говорил. – А я все это запишу, – сказал я. – Ну вот, пожалуйста! – Пиндар негромко засмеялся. – Боги, как всегда, умеют отомстить хвастуну! Зовем мы ночь, желая скрыть деяния свои, Но Ночь-богиня мужу все наши тайны выдает. – Это мне тоже нравится, – сказал я. – Сочинено специально для тебя сию минуту и подано, так сказать, с пылу с жару. Пожалуй, тут что-то есть… хотя, может, лучше: «Нужна нам ночь…» – Пиндар, а что, действительно существует бог ночи? – Их по меньшей мере дюжина. – А нет ли среди них богини с телом змеи и головой женщины? С буйными черными волосами, никогда не знавшими гребня? Он некоторое время молча смотрел на меня, потом снова задумчиво поворошил угли. – Ты ее видел, верно? Нет, то была не богиня – просто одно из ее чудовищ. Говорят, Геракл некогда избавил от них наш мир, [48] но он вот уже четыреста лет как вознесся на Олимп, так что, наверно, они наползли снова. А сейчас ты ее видишь? Я покачал головой. – Это хорошо. Я все-таки надеюсь хоть немного поспать, пока эти рабы не начали суетиться. Если снова увидишь то чудовище, главное – не касайся его. Обещаешь? – Обещаю. – Я чуть не сказал, что меня могут просто заставить его коснуться, но промолчал. Пиндар встал и потянулся. – Ладно, попробую уснуть. Хорошо бы обойтись без снов и кошмаров. Мне следовало бы, по твоему примеру, написать себе записку, запрещающую вести с тобой беседы по ночам. Увы, мне не хватает твоего прилежания. Еще раз спокойной ночи, Латро. – Спокойной ночи, Пиндар. Когда он ушел, детская ручонка обвила мою талию. – А тебя я помню, – сказал я девочке. – Ты Ио. Я только что прочитал о тебе. – Я принадлежу только тебе, – возмущенно сказала она. – И никто не имеет права делать со мной то, что сделали они. – Что же они с тобой сделали? – спросил я, но она не ответила. Обняв ее за плечи, я заглянул ей в лицо и при свете костра увидел дорожки слез, избороздившие запыленные щеки девочки. –