Впрочем, Элайна подозревала, сестра хотела не столько познакомить её с этой Юрмией, сколько разобраться с ней. Точнее, с её планами на дальнейшее. Лария понимала, что события в Тарлосе не могли не повлиять на Элайну. И теперь явно готова была прояснить этот вопрос. При матери она ничего говорить не стала, видя, что та постоянно мечется, пытаясь и принять Элайну, и в тот же миг, яростно отвергая её, как некое чудовище, которое посмело рисковать её дочерью, ибо настоящая Элайна никогда не осталась бы с осаждённой крепости и не стала бы подвергать себя риску…

После очередного такого разговора Лария даже шепнула сестре:

— Мама уже готова принять тебя, просто пока не готова это признать. Если герцогиня позволяет себе выплеснуть эти вот сомнения на публику, даже если публика, семья, то она уже почти признала тебя.

Элайна тогда с сомнением покосилась на сестру.

— Я заметила, — с горькой иронией произнесла она.

— Напрасно переживаешь. Вспомни, как она себя раньше с тобой вела. Строгое следование этикету, постоянное напоминание об интересах старой Элайны… Когда она последний раз заставляла тебя рисовать после твоего возвращения из Тарлоса? Вот то-то. Она уже приняла тебя… Просто боится это признать себе. Отсюда и эти всплески раздражения. Дай ей ещё немного времени.

Судя по всему, сестра оказалась права, иначе Элайне трудно было представить, зачем матери потребовалось это паломничество так неожиданно, что она собралась на него всего за пару дней и выехала практически сразу. Видимо, собиралась немного привести мысли в порядок. Впрочем, Элайна уже ни на что не наделась…

Аргот, выполнив своё чёрное дело, поспешно свалил по своим делам кандидата в рыцари… Скорее всего, опять на полигон тренироваться вместе с остальными новиками. Кстати, прежде, чем свалить, заметил, что многие из новиков интересуются прошедшей осадой и не очень верят в его рассказы про роль маркизы. Мол, не может девчонка творить такое…

— Может, появишься, построишь их там всех, как умеешь? Я тебе даже сержантскую палку приготовил. — И свалил, прежде чем девочка успела раскрыть рот для отповеди.

Элайна так и осталась стоять, глядя ему вслед и возмущённо пыхтя.

— Научила на свою голову, — наконец пробурчала она. — Ну что ж, сам напросился… Обязательно появлюсь.

Не очень хорошо это признавать, но в отсутствие герцогини Лейлы Райгонской дышать в столовой явно стала легче. Не было той давящей атмосферы, что обычно витала в столовой. Даже Карен, самый младший из детей Райгонских сейчас активно двигался и о чём-то спорил с няней, хотя обычно сидел ровно, словно палку проглотил. Точнее, не няня, конечно, в восемь лет какая няня? Учительница этикета. Просто Карен однажды её так ошибочно обозвал по привычке, когда только её к нему приставили. Элайна услышала… Ну и как оно обычно и бывает с её лёгкой руки… Алмия злилась, пыталась спорить. Но раз Элайна сказала «няня»…