Когда же меня сменили, я быстренько выпил выданное мне зелье, устроился на своей лежанке, крепко подвешенной на манер не качающегося гамака между двумя ветвями, продел руки в специальные петли, которые не позволят мне, если что, с непривычки свалиться вниз, и почти мгновенно заснул.

На удивление, пусть я спал и под зельем, мне снился сон. Причем в нем меня посещали покойные уже люди… Старик Бажиев точно такой же, как и в момент боя с Мистерионом. А также недавно пристроившаяся Елизавета, которая, в отличие от зло зыркающего на меня Бажиева, просто грустно смотрела на меня и улыбалась.

При этом оба они стояли прямо под деревом, на котором мы устроились сегодня на ночевку, вот только, во-первых, мешая принять это все за реальность, вокруг стоял явный день. А во-вторых, на ветвях совершенно не тронутого никем дуба я сидел в полном одиночестве. Ощущая себя словно первоклассник со второго уровня, впервые приведенный учительницей в парк и там же первый раз увидев дерево… Которое, кстати, к тому же было совершенно зеленым, с пышной дубовой листвой, несмотря на то что вокруг был самый разгар зимы!

…И вот я, как тот шкет, в гениальном озарении и исследовательском порыве, покуда никто не видит, взял, да и с первой попытки забрался прямо на крупную нижнюю ветку. Расположена-то она вроде и не очень высоко, но для ребенка это аж три его роста! Так что, устроившись на ней и гордясь своим подвигом малыш вдруг с ужасом осознал, что залезть-то он сюда залез, а вот как спускаться, не имеет ни малейшего понятия!

Вот он и грустит… размышляя о том, что он теперь здесь останется навсегда, а так как никто его не замечает, скорее всего, он никому не нужен! В то время как если поднять крик, то тебя, конечно, заметят и даже снимут, но вот попка потом будет болеть очень долго. Чего совершенно не хочется!

Впрочем… нет! Каким-то еще чувством я даже сразу и не понял, ощутил, что нахожусь здесь, на ветке, не один. Только потом заметил, как ярко светится под одеждой и даже пробиваясь сквозь нее сиянием то место на груди, в котором у меня был кристаллизованный выход души. А затем вдруг очень ясно ощутил от невидимого, но стоящего рядом со мною человека направленные на себя волны любви, ласки и доброты.

Но это еще не все, через какое-то время с другой стороны от меня пришло еще два похожих чувства. Я… Я словно бы вновь оказался в маминых объятиях, а рядом, грозно смотря на старика-предателя, стоял мой отец!

А затем незримых участников этой встречи стало становиться все больше и больше! Они появлялись и на ветвях, и под деревом, оставляя на свежем снегу легкие отпечатки сапог. И пусть не все из них испытывали ко мне те же чувства, что и первые двое, но я точно знал — вся, казалось бы, заполонившая уже весь лес Запретной Зоны и окружившая пятачок перед дубом, на котором находились Бажиев и Елизавета, бесконечная толпа невидимых людей была на моей стороне!