Старик-предатель тем временем как-то посмурнел и зло оскалился, обводя яростным взглядом людей, которых я просто не видел, а затем топнул ногой и просто рассыпался на бесконечное количество мерзких, белесых червяков, которые тут же истаяли на снегу черным дымом. Из которого до меня донесся его голос:

— Я был так близок к своей цели! Почему вы должны получать все, а я ничего?

Впрочем, я ему не ответил. Потому как просто не мог! Зато вот Елизавета, которая до этого смотрела на предателя как на пустое место, подошла на несколько шагов к дереву и, глядя на меня снизу вверх, вдруг глубоко поклонилась.

— Князь… Я не могу многого тебе сказать, но, пожалуйста, прошу, запомни мои слова и не относись к ним легко! — женщина распрямила спину, вздохнула и продолжила: — Тот, кто вначале дал мне жизнь, а затем изуродовал ее, сейчас проживает в Варшаве под именем Ежика Пшештровского. Прошу, найди его и отомсти… за всех нас!

И в этот момент, ощутив полное согласие с ее словами от всей заполнившей Зону бесконечной толпы людей, я вдруг кивнул и проснулся! На улице уже стояло утро, родичи проснулись, и начиналась обычная суета походного лагеря. Но, что самое странное, сны обычно сразу же мною забывались… а вот этот я по какой-то причине помнил очень и очень четко. Как и все, что в нем ощутил.

— Ежик Пшештровский… — вслух повторил я, пытаясь осознать, что же это такое было на самом деле.

— Что? — отвлек меня голос тетки Марфы. — При чем здесь какой-то лях, Антон?

— Не знаю… — произнес я, помотав головой. — Сон странный приснился…

— Ты смог заснуть без зелья, — тут же произнесла наставница. — Это хорошо! Не стоит привыкать…

— Нет, — покачал я головой. — В том-то и дело, что зелье я выпил, а сон вот приснился. Странный… Скажи, а у нас есть возможность срочно связаться с нашим небоскребом?

— Ну… как бы есть, — нахмурившись, кивнула женщина, — а что…

— Да вот что… — и я как можно более подробно пересказал одноглазой Бажове, а также всем прислушивающимся к моим словам членам отряда, что, собственно, мне приснилось.

— Не знаю уж, важно это или нет, — вздохнув, подытожил я. — Но, если есть возможность, хотелось бы сообщить об этом в клан, пусть даже это и был ночной бред… Но есть шанс, что под именем Ежика Пшештровского в Варшаве прячется надворный советник Окин. Предатель, с подачи которого и была уничтожена дедовская ипокатастима… Хотя, скорее всего, бред…

— Вот не скажи, князь, — покачала головой одна из чародеек, которая как бы еще работала на полставки хранительницей очага, хоть и принадлежала к боевому крылу клана. — К подобным снам наплевательски относиться нельзя. Хотя бы по той причине, что в нем явно фигурировало Древо! Знаешь, почему мы, обычно останавливаясь на ночевку отрядом, чаще всего выбираем именно дубы, а не любое другое удобное растение. А потому что, в отличие от кланов Москвы, наши предки считали, что Великое Древо является именно дубом! Все остальное из твоего сна я интерпретировать не берусь, но скажи, князь, ты когда-нибудь, хоть раз, слышал имя этого Ежика Пшештровского?