Впрочем, мои метания не оказались напрасными. Видимо, посчитав меня самым опасным, Морозовы отвлеклись, и вот тут остальная рука ударила по ним так, что единственный оставшийся в живых противник, недолго думая, бросился наутек, преследуемый роем изумрудных огненных мух. С ходу взлетев на крышу ближайшего склада, он бросился было по коньку в глубь территории, когда перед ним полыхнул изумрудный огненный водоворот, из которого выскочил наш командир.

И вот тут он меня реально поразил. Пусть протуберанцами своего пламенного эго я управлять и умел, но чтобы так, взорваться буквально натуральным огненным вихрем, когда, казалось, каждое движение оставляет за собой в воздухе не просто след, а формирует огненного двойника, который наносит точный удар, даже если сам ты промазал. Это, конечно, высший класс. Надо ли говорить, что убегавшего Морозова, еще как-то пытавшегося сопротивляться, буквально испепелило.

— Сильно ранен? — спросил он, спрыгивая возле меня и, нахмурившись, рассматривая мое лицо. — Глаз цел… Что случилось-то, что они так рванули?

— Да… Забыл я, что паровые котлы, вообще-то, взрываются, когда повреждены, — отмахнулся я. — Вот и засадил по ним собственноручно придуманными чарами, режущими исключительно неживую материю.

— Зато, видимо, хорошо режущими, — фыркнул капитан, на что я только развел руками.

А что тут еще скажешь? Шрам на морде — это не та причина, по которой чародеи будут тебе сочувствовать, даже если ты их собственный князь. А вот от Катерины мне точно влетит, женщины вообще склонны устраивать истерики по пустякам. А так получится свести, значит, получится, металл все же чужой живицей напитан не был, а не выйдет… Ну, главное, что действительно без глаза не остался.

В это время бойцы нашей руки, все, кроме командира, уже возились над моей вареной на пару жертвой. Из консервной банки его решили пока не извлекать, слишком уж много будет мороки, а вот выключить паровой двигатель было необходимо. Хорошо хоть, его взрывом не покоцало, да и морозовские чародеи своими атаками не повредили, а то совсем обидно бы было.

Впрочем, как они собирались его тащить, я представлял слабо. Махина была почти на полметра выше нормального взрослого мужчины, да к тому же явно очень тяжелая. И вот как его упаковать, чтобы с собой утащить, я, сам же и выдвинувший эту идею, просто не знал.

Но это я, весь из себя такой наивный. А остальные мои далекие родственники подобными думами не терзались. Потому как точно знали — брать его с собой мы не будем. В том смысле, что захватить мы его захватили, а дальше уже, простите, не наша работа!