— Унести-то унесем… — ответил мне наконец командир. — Но его тогда нужно, не сильно испортив, из строя вывести, а это не так-то просто.

— Я сделаю. Имеется уже опыт, — покачал я головой, за что заработал удивленный взгляд. — А остальных будем класть!

— Хорошо… — кивнул он и махнул рукой прислушивавшимся к нам бойцам руки. — Тогда на счет три! Раз, два…

И тут загрохотало. Боевые пятерки Бажовых, не стесняясь и не прячась, начали отрабатывать самыми громкими из имеющихся чар чуть ли не по всему периметру Жоринских складов. То здесь то там полыхали, освещая темное пространство второго уровня, яркие зеленые вспышки, начало разгораться изумрудное пламя, а к дну третьего уровня уже потянулись тяжелые черные клубы удушливого дыма.

Патруль, не сразу поняв, что происходит, заозирался, и в это время к ним темными тенями уже метнулись наши бойцы, на ходу засыпая противника слабыми чарами и ножами, активно привлекая к себе внимание. Я же, в свою очередь, чуть выждав, сложил цепочку ручных печатей, и мое тело тут же проглотила пламенная изумрудная круговерть.

Выскочил я из зеленой вспышки прямиком за спиной у расправившегося ранее с мерзлым мертвецом тяжа, сейчас оставшегося чуть позади товарищей и окрещенного мной лидером. Меня он, естественно, почувствовал только в тот момент, когда я всем своим весом приземлился у него на горбу парового котла, прикрепляя себя живицей к его броне. Попытался было что-то сделать, стряхнуть меня, но уже не успел.

Паровой экзоскелет — штука, конечно, опасная, вот только не лишенная определенных недостатков, которые в этой странной морозовской модели также не были устранены. Видимо, конструкция просто не позволяла сделать эти узлы как-нибудь по-другому.

Как и в уже виденной мной когда-то модели, из наспинного парового рюкзака к рукам и ногам тяжелого пехотинца были проложены довольно толстые мягкие гофрированные трубки, которые совсем не были защищены бронепластинами. В первую очередь, конечно, потому, что тяжелый пехотинец, основная броня которого была фронтальной, можно сказать, прикрывал их в том числе собственным телом.

Вот, схватив за ту, что вела к правой руке, я, выхватив нож, просто срезал ее практически у самого плеча противника, а затем, крутанув оружие в ладони, до свечения напитывая нож своей живицей, со всей дури долбанул шлем бойца метательной железкой по правому зарешеченному окошку. Все же голова у тяжа была малоподвижна, пусть он и мог ей крутить, так что отверстие требовалось, просто чтобы покоситься на то, что происходит со стороны. И пусть стекло и было бронировано, моей силы оно не выдержало и разбилось, а я просто запихнул в пробой исходящий мошной паровой струей обрубок гибкой трубы.