Одни были в тёмно-синей форме гвардейцев клана Громовых, а вот вторые, выложенные чуть поодаль, сразу привлекали внимание ярко-красными мундирами парадной одежды княжеских гвардейцев. Впрочем, так одеты были не все покойники, а только часть, другие же носили при жизни не обычную одежду, а странные мужские платья, которые я видел у некоторых представителей азиатских полисов во время недавнего рокового аукциона.

Но привлекли мое внимание не они, а мертвецы, с ног до головы одетые в чёрное. И вроде ничего здесь такого нет, я сам постоянно хожу в чёрной чародейской форме, будь то академическая или клановая. Вот только фасончик одёжки на трупах вовсе не походил на наши отечественные бушлаты, но при этом показался мне издалека каким-то знакомым.

Выбравшись из летуна и подав руку Ольге Васильевне, я ответил на пожатие вначале подошедшего к машине Александра Олафовича, а затем и Никиты, который выглядел довольно бодрым, но сильно потрёпанным. Левая рука у него была полностью забинтована и покоилась на перевязи, а лоб и правая половина лица туго замотаны марлевой повязкой, на которой видны были пятна крови.

— Что с тобой? — спросил я его, когда после взаимных приветствий глава Громофвых и Ольга Васильевна начали о чём-то переговариваться.

— Да… здесь та ещё бездна была… — отмахнулся парень. — А так, в руку железку метательную загнали, подрезав сухожилия. Так что сейчас она просто не рабочая, но это ладно. Дома починят чаровники. А вот с рожей… Это меня чуть позже посмертным проклятием зацепило. И это уже, боюсь, навсегда. Глаз, во всяком случае, не просто не видит, а сто процентов мёртвый. Придётся удалять…

— Э! Плохо, — покачал я головой. — Как же ты так…

— Да, один из этих уродов, — Никита махнул рукой в сторону трупов в чёрном, — как его добили, вдруг резко весь вздулся, и из всех щелей газ из себя какой-то выпустил. Егор… — он махнул рукой уже в сторону мёртвых Громовых, — вообще увернуться не смог, а я едва отскочил, но всё же задело, — он тяжело вздохнул. — Половина лица мгновенно омертвела.

— Подожди, — нахмурился я, кое-что вспоминая. — Ну-ка…

Не говоря больше ни слова, я, повернувшись, зашагал к трупам, и Никита, проводив меня взглядом единственного глаза, последовал за мной. Неудивительно, что одёжка этих «чёрных» показалась мне какой-то знакомой. В памяти сразу всплыл единственный выход за Стену на патрулирование и такие вот гаврики казанянской наружности, посыпавшиеся внезапно с ветвей деревьев и атаковавшие нашу учебную группу.

Если бы не рука прикрытия, которую тогда тайно организовали наши кланы, там бы нас всех из себя таких перспективных и порешили. Даже Марфа Александровна вряд ли смогла бы выжить… Хотя, скорее всего, кого-нибудь да забрала бы с собой.