Намаливать алтарь — слишком долго, так что было принято решение тихо экспроприировать таковой в ближайшей городской часовне. Так что в одну из ночей мы с Орвистом, как в старые-добрые, занялись мутными делами.

Точнее, занялись мутными делами специально обученные люди Ирдиса, а мы лишь контролировали процесс и забрали телегу с ценным грузом на одной из улочек, но все равно, получилось неплохое такое приключение.

— А помнишь, как мы в Миллере… — начал Орвист.

— И не напоминай, — перебил я друга, — мне кажется, у меня плечи до сих пор болят после той двери.

Орвист довольно хохотнул, подстегивая кобылу.

— Да, это было сильно. Я чуть тогда не обделался, если честно.

— А представь, каково было мне! Все же на инстинктах, никакого понимания, что можно, а что — нет…

Где-то в ночной темноте шевельнулась шайка из пяти бандитов, которая думала гопнуть нашу телегу, но завидев недружелюбные лица владельцев и то, что оба — при оружии, что дозволялось в столице далеко не каждому — как-то поостыли. И правильно сделали.

Лу уехала, я скоммуниздил алтарный камень, купцы шевелились, рассказывая, какая Сания крутая, а герцоги бесились, что у Варнара увели из под носа прибыльный земельный участок. Винокурен, благо, там не осталось, а вот мельницы никто не разобрал и мои пилы до сих пор исправно разгоняли лес. Пока это делалось для короны, было как-то плевать, а вот теперь аж душа радовалась, что эти три паскуды остались без такого сладкого куска. И ведь даже надавить на Кая они не могли! Все по закону, да и за интересы баронессы Тинт вступилась сама королева, которую герцоги старались лишний раз не трогать.

Пару раз ко мне вечерами приходила Лу и оставалась почти до самого утра, лишь с рассветом выскальзывая из постели и возвращаясь на территорию дворца, чтобы никто ничего не заподозрил. Ну выходит женщина из часовни малым богам? Многие в этом мире ночами молились тому же Фору, так что ничего подозрительного в этом не было. Если происходило не слишком часто.

Тогда же Лу и рассказала мне, какой ад творится вокруг молодой королевы.

Половина ее свиты была откровенным балластом. Сплетники, нищие побирушки, идиоты и, само собой, соглядатаи герцогских домов наяривали вокруг молодой королевы круги, как мухи над котлетами. Вторая же часть аристократии, что выбрала сближение с монаршей особой, была не слишком надежна.

— Я даже кого-то нормального выделить не могу. Они, в основной своей массе, мелкоземельные и незначительные. В целом, приличные люди, но влияния или связей — просто ноль.

— Это если брать их по одному, то влияния у них ноль. А если собрать в кучу, то им принадлежит большая часть Клерии, — тихо сказал я, целуя лежащую рядом богиню в темечко и прижимая покрепче к себе.