Горячие солнца Пекла не дали телам разложиться, моментально высушив их до состояния мумий, от чего созерцать это зрелище, место казни было еще неприятнее…

— Фу, блин, на кой черт так делать было⁈ Что за звери это сотворили? — Юси позеленела и явно готовилась сблевать, тяжело сглатывая слюну и отвернувшись от изуродованных тел.

— Ну, потому что они могли, и некому было их остановить, — пожал плечами Тапок. — Это, кстати, вполне могли совершить те самые несчастные «погорельцы», семьям которых ты так сочувствуешь. Люди очень легко становятся жестокими зверями, особенно если сдерживать их в этом некому и ничем. А тут им сказали: «Фас!».

— Это еще что, — заметила Юси, — я подозреваю, что тем из обороняющихся, кто выжил при штурме, пришлось намного хуже…

— Выжил? Ты о бойцах, что ли? — голос Тапка звучал спокойно, а вот взгляд прямо-таки прожигал Юси. — Ты же понимаешь, что бойцы все были тут, на стенах. Их, скорее всего, просто перебили, а внутри селения где-то укрывались дети, старики, женщины, и защитить их было уже некому. Вот на них нападающие и отрывались…

Тапок, как всегда, оказался прав. Уже на следующей улице его слова получили наглядное подтверждение. У дверей небольшого, выгоревшего практически до остова здания, был растянут на двух скрещенных балках труп человека. Судя по сохранившимся на его голове седым волосам, это был мужчина в возрасте. Его лицо было сильно изуродовано — с него срезали веки, нос, губы. Похоже, его заставили на что-то смотреть. Проследив направление взгляда покойного, Тапок посуровел. На земле метрах в двадцати валялась разорванная женская одежда, а возле нее на камне какой-то замотанный в тряпки кулек. Тапок уже в целом понял, что там, и понял, что тут произошло. Он специально не стал акцентировать на этом внимание остальных.

Зато Юси, так же проследившая за взглядом покойника, двигавшаяся заторможено, как сомнамбула, подошла к кульку и, чуть развернув его к себе, тут же отскочила, согнулась в три погибели и принялась извергать все содержимое своего желудка.

Лишь после этого, пошатываясь, она вернулась к «Проходцу».

— Там…там…там ребенок. Совсем маленький. Его просто убили об камень и бросили…

Никто ничего говорить не стал, и Юси продолжила:

— Это варварство! Так же нельзя!

— Угу, — только и произнес Тапок.

— Надо его похоронить!

— Юси, и остальных тоже? Всех убитых в этом городе? Ты представляешь, сколько на это потребуется времени? Как долго нам придется тут торчать?

— Нет, но…

— Что «но»? Вот так вот выглядел мой поселок после атаки Чистильщиков, абсолютно так же. Я пришел к своему дому и возле него лежали мои убитые дети и жена, — рявкнул Тапок. — Ты говоришь, я жесток? Ну вот, смотри — вот это жестокость. Обычная, классическая. Ты с ней здесь не сталкивалась? Знакомься.