— Договариваться? С тобой? Ха!
— А какой у тебя есть выбор?
— Пытать тебя…
— У тебя не особо много времени есть, а быстро раскалываться я не собираюсь. Не в моих интересах, — нагло заявил Дон Ган.
— Но смерти то ты боишься, не так ли?
— А кто не боится?
— Мар-философ…ну офигеть теперь! Ладно, если расскажешь чего интересного, может быть, отвезем тебя в лагерь.
— «Может быть» — это немного не то, на что я рассчитываю.
— Да черт тебя подери! — психанул Тапок. — А что помешает мне пообещать тебе что угодно и нарушить обещание?
— Репутация. О тебе рассказывают сказки бедуины, про тебя и твою «команду» уже травят байки в барах Хаба. Ты всегда держишь данное слово. И нет, ты не будешь меня убивать, если пообещаешь этого не делать.
Тапок был немного удивлен, хоть и пытался не показать виду. Главарь бандитов оказался крепким орешком и явно не тупым. И да, он, безусловно, прав — Тапок, если давал слово, всегда старался его сдержать.
— Ладно, — кивнул Тапок, — считай, что договорились. Я готов пообещать, что тебя не убьют и не бросят подыхать в пустыне…
— И без пыток! — добавил пленник.
— Без пыток, — согласился Тапок. — Теперь ты расскажешь все, что я хочу знать, и далее посмотрим. Может быть, если информация того стоит — я и вовсе тебя отпущу. Получишь гравибайк, еду и воду на три дня, и сможешь отправляться на все четыре стороны.
— Пойдет. Спрашивать будешь сейчас, или все-таки займетесь сначала грабежом склада?
— Думаю, что с грабежом склада справятся и без меня. Вон, уже садится главный специалист по грабежам. Твой бывший коллега, кстати. Тоже бандой командовал.
— Да я смотрю, ты неровно дышишь к нам, вождям, — заржал Ган. — Может, у тебя это…комплекс какой? Я дипломированный психолог, враз помогу если что…
— И это еще один повод тебя убить… — глубокомысленно заметил Тапок, — мозгоправов ненавижу…
— Блин, ты совсем шуток не понимаешь?
Тапок рывком приблизился к мару и, уткнув ему ствол пистолета в зубы, прорычал:
— Мы с тобой не кореша, ты, червяк-дерьмоед! Ты жив только потому, что мне нужна информация об «Изначальных». Если бы не это — я бы отстрелил тебе твою тупую башку и насрал бы в нее. Понял меня? Работорговцев я ненавижу чуть-чуть меньше, чем Чистильщиков, так что еще раз пошутишь, и я отстрелю тебя яйца. Я ведь не обещал, что отпущу тебя всего целиком, верно?
Дон Ган повидал за свою жизнь немало всевозможных злобных ублюдков. Да он сам был тем еще говнюком, чего уж там. А уж сколько раз ему угрожали — не счесть. Сотни раз, тысячи…
Но, пожалуй, именно сейчас угроза подействовала на него. Во взгляде Тапка читалось что-то такое, жуткое. От него прямо-таки веяло животной яростью, злобой, смертью и болью.