— Давайте съездим, — я поднялся из-за стола. — Это старая точка Родионова. Пока просто поговорим.

— Стволы брать? — спросил Женя.

— Говорить едем, но только газовые берём.

— А ружьё? Давай возьмём, мало ли?

— Ружьё в чехле, пока вытащишь. Не будешь же с ним за плечом по городу ходить. Получишь ИЖ, будешь с ним ходить.

— Дожить бы ещё до них.

— Очередная разборка, ё-моё, — пробормотал Лёня. — Ну поехали, чего поделать? Надо решать сразу. Раньше бы знать, кто это воняет. Те-то два утырка, которые сюда приходили, гастролёры, не местные, но явно по наводке шли.

— Да. Кстати, за эти пару дней поговорил с блатными, РУОП, ФСБ, братвой и коммерсантами, — я усмехнулся. — Профессия такая у нас, парни. Но потом будет проще.

— Кто там ещё остался? — Женя хитро посмотрел на меня. — Воры в законе? Кхе, точно.

Поехали на рынок, захватив Славу. Он хоть и до сих пор носил руку в перевязи, всё ещё был серьёзным и надёжным бойцом, в котором я не сомневался. Ещё взяли Артёма, он никогда не был против подраться. Вроде и спокойный парень, но я никогда не видел, что он вообще хоть кого-то боялся. И ружья захватили на всякий случай, хотя пальбы быть не должно.

Старую точку пропавшего Родионова закрыли, когда игорный клуб переехал на новое место по нашей договорённости с Крюковым. Там его отбил мясокомбинат, потом вернул во время короткого перемирия, потом опять забрал силой.

А сейчас на месте старой точки было открыто летнее кафе. Аляповатую вывеску сняли, новую не повешали, делали какой-то ремонт. Само кафе было снаружи, просто поставили пластиковые столы с большими зонтами, а из глубин заведения приносили пиво в пластиковых стаканах. Вот и всё кафе, даже закусок нету.

Не самое удачное место для кафе, учитывая, что покупатели здесь не ходят, а поблизости разгружают товар, и постоянно ездят фуры. Но странных личностей, которые собрались вокруг, это не отпугивало. За столиками сидело несколько мужиков, которые внимательно на нас смотрели. Никто за оружием не тянулся, никто не вскакивал. Просто ждали, когда мы выйдем.

— Похоже он. Смотри, Женька, — Лёня показал на столик у самого входа. — Помнишь тот фильм про собаку?

— Бетховен? — Женя присмотрелся вперёд. — А он тут при чём, дядя Лёня?

— Не, чёрно-белый который, там собака превратилась в человека. Вот вылитый он.

— Кто? А, понял.

Я тоже понял. Один из блатных, сидевших за столиком, был очень похож на Шарикова из фильма, только крепче и намного старше. Он что-то тихо говорил нескольким парням, что собрались вокруг него, но смотрел на нас. Когда мы захлопнули двери служебной девятки, мужик поднялся.