Но сейчас меня больше интересовал очередной гость, который предлагал парням какое-то дело. Чем известнее мы становились, тем больше к нам было внимания со стороны группировок. И вот ещё кто-то нарисовался, какие-то братья-вояки из богатовских.

— Что-то я думаю, — я прислонился к спинке скамейки. — Что их теперь так и будут называть, богатовские… пока чем-нибудь другим не прославятся.

— Да, — Женя кивнул. — Ох, и бесить же их это будет. Майор всех кинул, так после смерти ещё достаёт.

— И Дунаев приезжал вас вербовать, — произнёс я. — Но при мне не стал. Значит, подойдёт потом, это точно.

— Да и пусть подходит, — с напором заявил Женя. — К кому угодно. Я тут, с вами, пацаны. И кто оттуда ушёл, туда уже не вернутся. Всё путём будет, Волк. Даже кто был у майора, они за ним лично шли, им вся эта тема с братвой нахрен не упала.

— Жить-то все хотят, конечно. И жить хорошо. От этого мы и пляшем.

— Да наелись они всем этим, а тут возможность появилась слезть, пока не поздно, — Слава затушил сигарету. — Если что, ещё раз в разведку туда не пойду, плечо всё-то тянет. Да и смысла нет, эти уже не такие крутые, как майор. И мстить за него некому, за падлу эту.

— А вы, парни, — я усмехнулся. — Прям незаменимые, всем нужны. Но я успел вас завербовать раньше.

Женя довольно засмеялся, кивая при этом.

Первый серьёзный рабочий день, когда мы стали не группкой знакомых парней, а конторой с персоналом, прошёл. Обучение продолжаем завтра, но с приёмом людей пока закончили.

На следующий день, когда я пришёл в контору, там уже собрались все, ждали обучения. Поздоровался с каждым за руку, прошёл в кабинет, туда же зашёл Женя.

— Приходили они оба к парням, — сказал он. — Сам Мишаня был, и брат его, но все наши отказались. Ко мне тоже приходили прям домой вчера вечером. Я их посылать не стал, так и сказал, что раньше не соглашался, и теперь точно не буду. И чтобы у нашей конторы я их больше не видел.

— И что они ответили?

— Да ничего, — Женя пожал плечами. — Говорит, жалеть потом буду, что не пошёл, кхе, — он усмехнулся. — Короче, намекает, что какие-то дела делать будут большие на своём рынке, денежные. Ну и пусть.

Женя цокнул языком, вздохнул и продолжил, уже не таким весёлым тоном:

— Завалят там только всех, кто остался. Им, раз к нам не пошли, теперь уходить надо с этого рынка, а они там сидят. Осталось человека три. Другие, кто поумнее был, разбежались уже.

— Ну понятно. Но всё равно, Женя, ушки на макушке, и посматривай, — я подтянул к себе записную книжку. — Что так — будем отбиваться. А у нас всех брали по твоей рекомендации, должны быть надёжные, как ты говоришь.