— Значит, Максим Михалыч, — опер Шевцов вернулся ко мне. — Вы директор охранной фирмы из Читинской области? И это покушение связано с вашей профессиональной…

Напарник его окликнул, Шевцов нахмурился и пошёл к телефону-автомату. Сам напарник подождал, когда тот начнёт говорить, и быстрым шагом направился ко мне.

— Где Кравцов? — сдавленно спросил он у меня.

— Какой именно Кравцов? — переспросил я. — Кто это?

— Ты не выделывайся, а то…

Договорить угрозу он не успел, вернулся опер Шевцов. О, как всё интересно. Кто-то из ментов ожидал, что найдёт здесь Кравцова, живым или мёртвым.

А не связан ли с этим всем генерал Горностаев, бывшая ментовская крыша холдинга? Он тоже мог услышать про деньги… правда, генерал мог найти другой способ избавиться от конкурента, а не устроил бы такое грубое и непродуманное покушение. Хотя Горностаев может быть с кем-то заодно.

Так, но это всё хоть и требует обдумать, надо закончить и другие вопросы. Опера начали о чём-то спорить, приехали криминалисты, а я достал телефон.

— Волков, — отозвался подполковник Григорьев через несколько секунд ожидания. — Я тебе номер дал не для того, чтобы ты мне звонил каждые пять минут.

— Давай без своих шуточек и пиши адрес, — сказал я.

— Так это, тебя же менты повязали, — он усмехнулся. — Скажи им, это их работа. Не, я конечно, говорил, что подмогну, но тут дело такое, что это их сфера, да и…

Опять выделывается. Я так и думал, что легко не будет, и не просто так он уступил в первый раз, хотел поторговаться во второй. Хочет набить цену. А время идёт.

Ремезов говорил, что этот Григорьев матёрый и пробивной чекист. Но это не значит, что он такой же упрямый и принципиальный комитетчик, как покойный подполковник Латыпов, который вместо всех этих шуточек и лишних слов предпочитал действовать быстро и нестандартно. Не стоит всех мерить по нему, даже сам Ремезов говорил, что таких, как Латыпов почти не осталось.

И надо сделать поправку на текущие времена.

— Сколько ты хочешь? — попросту спросил я.

— Ты это, Волков, много себе позволяешь.

— Так сколько?

— Пятьдесят тысяч долларов, — после недолгой заминки произнёс он.

— Тридцать, — сказал я просто потому, что он наверняка назвал максимальную для себя сумму. — Сам решишь, сколько тебе, а сколько твоим людям. Ну или мы сами вытащим, там рядом же.

— По рукам. Решим вопрос, пусть знают, с кем связались, — начал он бравировать. — И это, по другой теме. Менты тебя долго мариновать права не имеют, но лучше с ними поболтать по душам, не спорить, они на Ваське вредные. А я твоего шефа вытащу.