— Значит, это не первое покушение? — устало протянул опер.

— В меня стреляли или хотели стрелять уже несколько раз, — рассказывал я, чтобы заговорить ему зубы. — Так что киллеров я повидал. Кто-то пытался втереться в доверие и попасть как можно ближе. Кто-то пытался пробиться в моё окружение, кто-то вообще планировал сложные операции на несколько ликвидаций сразу. А кто-то просто палил во все стороны в надежде убить. Но в этом городе такое со мной впервые.

— Значит, кто именно мог вас заказать, вы не знаете?

Такое ощущение, что он просто тянул время, а не вёл допрос, и я его уже до смерти достал.

— Я в вашем городе всего второй день. Не зря его называют криминальной столицей. А кто стрелял?

— Вот мы и хотим выяснить.

— А есть зацепки?

— Ищем, — он вздохнул.

— Хорошо, что вы так быстро приехали, — я внимательно смотрел за ним и его напарником. — Прямо сразу, я даже из машины выйти не успел. Буквально две-три минуты.

— Угу, — он начал копаться в бумагах на столе. — А что вы скажете насчёт вашего знакомства с неким гражданином Кравцовым…

Всё это время допроса я продолжал думать. Так всё-таки, что же случилось на самом деле? Милиция приехала слишком быстро. Но тогда для чего? Описать трупы? В этом нет срочной необходимости, мы бы тогда никуда не сбежали.

Дверь открылась, и опер замолчал, посмотрев на вошедшего с заметным облегчением. А я его знал. В первый день нахождения в городе мне его показывал Павел Андреевич. Человек генерала Горностаева, который торопливо ушёл, когда появился Кравцов. Больше я о нём ничего не знал, за исключением того, что он может пить водку как воду, даже не закусывая.

Впрочем, и они обо мне знают не так много, только то, что могли выяснить обо мне в холдинге. И лучше пусть так и остаётся. Жаль только, что актёр из меня не очень, но я попробую запудрить им мозги. Пусть думают, что я богатый сибирский браток, приехавший в культурную столицу сорить деньгами и решать дела. Тогда они решат, что ко мне легко найти подход.

Пузатый мужик с седеющими волосами протиснулся в дверь и задел шкаф плечом, из-за чего тот зашатался, а одна из бутылок опасно нависла над краем. Ещё бы немного, и было бы почти такое же дело, как тогда у Ремезова с тем бюстом Дзержинского.

Вошедший был одет в идеально выглаженный милицейский китель с погонами полковника. Китель был расстёгнут, пуговицы рубашки на большом животе опасно натянулись.

— Максим Михайлович, — противным голосом протянул он. — Вот вы где! А я вас обыскался. Хотел с вами поговорить по поводу случившегося. Я Сергей Анатольевич Михалёв…