Но красавица лишь нахмурилась. Она сняла черные очки, что были сдвинуты на лоб, и строго проговорила:
— Дмитрий! Давай без этого, а? Все сложнее, чем кажется. Самому тебе точно не справиться, так что пойдешь со мной в нужный день. И это не обсуждается.
— Хех, ну так не обсуждай, Лина, в чем дело? А я пойду один, вот и все, — легко ответил ей, в очередной раз расплывшись в улыбке.
— Волков, что на тебя нашло? — сильнее нахмурилась барышня и пристально уставилась на меня. — Еще одна твоя дерзость, и ты меня разозлишь.
— Хмм, а меня злит твоя излишняя опека. Так что мы квиты, — сказал, глядя ей прямо в глаза.
Какое-то время мы играли в игру «кто кого пересмотрит». Потом девушка напряглась, выходя из себя, и потянула ко мне руку, пытаясь схватить за пиджак. О, а она привыкла доминировать. Что же, я дам ей такую возможность, тем более, что в машине весьма просторно.
Перехватываю нежную ручку с изящным маникюром, продолжаю улыбаться и говорю:
— Я не мальчик, госпожа Элина. Училкины приемы тут не подействуют.
— К чему ты клонишь вообще? Еще слово, и я за себя не отвечаю.
— Согласен. Сейчас ты не будешь за себя отвечать. Поверь мне, сама офигеешь, — говорю, рассматривая разгоряченную дамочку, и понимаю, что пора приступить к Делу.
Глава 20
Зарекался не использовать сломанный дар, чтоб избежать всяких последствий. Но Элина не желала поддаваться естественному обаянию, так еще угрожала и злилась. К тому же, после облома с Масловой меня терзала неудовлетворенность, причем во всех смыслах слова.
А главное, я — чертов Демон. Мне не пристало играть по правилам, корча из себя Дартаньяна. Так вот…
Миронова что-то шипит, поясняя какой я мудак. Мол, она хочет помочь нестандартному мальчику, а тот ведет себя как свинья, являясь не лучше тех Зубиных или Бельских.
Училка вырывает руку и хочет отвесить мне вторую пощечину. Но вместо этого только ахает и расстегивает кожаную курточку, обнажая глубокое декольте.
— Ох, что такое? Кажется, тут жарковато. Мне плохо, — выдает, резко меняясь в лице.
Я аккуратно воздействую на нее возбуждающей магией и при этом говорю, как ни в чем не бывало:
— Да, может быть. Но не стоит так беспокоиться. Сейчас тебе станет хорошо, уж поверь.
— Что? Волков, к чему ты клонишь?
— Я ни к чему не клоню. Ты сама сейчас… склонишься, — мурлычу в ответ и начинаю нежно гладить коленку, обтянутую черной сетью колготок.
— Ах! Как ты смеешь? — гневно спрашивает училка, а сама расстёгивает еще одну пуговку блузки.
Я вижу, как она стискивает зубы, пытаясь бороться. Ее глаза мечут адские молнии. Но вдруг, дамочка четко осознает, что отказывать тоже глупо. Она так долго играла в холодную недотрогу, что даже слегка заигралась. Ей давно пора выпустить пар, и это не пустые слова.