— Нет, — покачал головой Горский. — Потому что они очень глупы. Животные, звери, бараны… Из других миров, это да. Но мозгов у них маловато. А если подчинить зверей своей воле, заставить сражаться за тебя, так еще наделить своим разумом, то можно добиться высот.
— То есть, сделать их неуязвимыми, господин? Вот, стаканчик пожалуйте, — учтиво проговорил Иннокентий, руки его все еще чуть подрагивали.
— Нет, все не так, — усмехнулся хозяин, открывая дорогущий коньяк. — Они все равно будут дохнуть. Но гораздо меньше чем раньше. И при этом станут выполнять мою волю, будучи гвардией для достижения важных целей.
— Да, господин, это здорово, — фальшиво улыбнулся приказчик.
— Ага, еще как. Но если наши ученые будут дохнуть как мухи, то придется ждать сотню лет. Хотя ладно, плевать. Я позвал тебя сейчас для другого. У меня есть пара важных вопросов об этом чертовом Волкове.
Глава 12
— До меня дошли слухи, что этот грязный прыщ еще жив. К тому же он укрепляет позиции в школе и даже кого-то облил дерьмом в туалете… — сказал господин, вальяжно попивая коньяк.
— Что? Каким дерьмом? — удивился Иннокентий.
— Тем, которое ты вечно льешь в мои уши, любезный! Вообще, подростки любят преувеличивать. Мне плевать как было на самом деле. Главное, что эта мерзкая падаль пытается расправлять плечи. А должна быть в могиле, причем уже несколько дней. Не так ли, мой верный приказчик? — повел бровью Горский, кусая тонко отрезанную пластинку сыра.
— Господин, я все сделал! — выпалил собеседник, залпом выпив коньяк. — Малолетка пошла на поводу, и сама натравила головорезов. Его повели в лес или куда-то еще. А дальше…
— Да, дорогой друг, что же там было дальше? — медленно спросил Горский, наливая себе вторую.
— Что? Ну дальше, на них кто-то напал. Говорят, чернокнижник какой-то, который сбежал из психушки.
— Черно, мать твою, книжник??? — выпалил господин и громко стукнул по столу кулаком. — А почему этот долбанный чернокнижник искалечил и убил всех, кроме одного никчемного слабака?
— Не знаю, господин. Я не могу это знать… — промямлил, ерзая в роскошном высоком кресле.
— Хмм, а кто может? Кто же может знать, как не мой главный приказчик, которому поручил самое важное дело, — фальшиво улыбается Горский.
На его ладони под кожей вспыхивает иероглиф, из руки вырывается тонкий луч лазера, который пролетал возле головы Иннокентия и слегка прижигает ухо.
— Ааа! Ой, больно… Господин, больно, — стонет, хватаясь за ухо и сгибаясь к столу.
При этом приказчик попадает лицом в баночку с красной икрой, которая приклеивается к кончику носа.