— Это все ваших рук дело? — спросил я.

— Нет, что вы, — отмахнулся Адольф, — говорю же: семейная традиция. Моих трофеев здесь едва ли десятая часть, остальное все предки постарались, но зато есть уже и трофеи сына… — Ван дер Гельц ткнул пальцем куда-то в верхний правый угол.

— А почему совсем нет трупного запаха?

Я задавал вопросы не потому, что мне было интересно, а чтобы протянуть время и дать себе успокоиться. Еще немного, и я сорвусь…

— Запаха нет, потому что кисти сперва долгое время вымачивают в специальном растворе, потом высушивают на солнце. Это все местные шаманы, у них тут целая наука, в которую я не лезу, — отмахнулся Адольф.

— Это… это, — я пытался подобрать слова, чтобы высказаться покультурней, но ничего кроме матов в голову не шло, — это похоже на картину, на произведение искусства, — наконец ляпнул я какую-то хрень.

— Точно! Прямо в самое яблочко! — дер Гельц так обрадовался моим словам, что аж захлопал в ладоши. — Как же хорошо, что я вас встретил, мистер Чехофф, думаю, у нас с вами будет много общих дел и светлое финансовое будущее.

Ага, придушить бы тебя сейчас, а потом вот тем мачете, что лежит под стеклом, отрубить бы твои шаловливые ручки да прицепить их в центр этой стены, чтобы, так сказать, завершить картину последним мазком…

— У вас сейчас на лице появилось такое задумчиво-мечтательное выражение, — заметил изменение моей мимики дер Гельц. — О чем думаете, если не секрет?

— Думаю, что когда у меня будет свое поместье, то я тоже хочу себе такую комнату с трофеями, оружием и панно из рук на стене, — соврал я.

— Будет! Обязательно все будет, — уверенно заявил дер Гельц. — Но я вас хотел поразить не этим, а кое-чем другим, — ухватив меня за рукав куртки, хозяин дома потащил в дальний угол комнаты, где была еще одна дверь. — Пойдемте, а то наш итальянский друг не столь крепок нервами, как вы, Петр.

Действительно, Пабло Рикочо выглядел хреново: морда бледная с явным зеленоватым оттенком, а глаза так и рыщут по сторонам, лишь бы на стену, украшенную отрубленными руками, не смотреть.

Что такое⁈ Не нравится, пан итальянец, суровая правда жизни? Так это вы еще свежевывернутых человеческих внутренностей не нюхали, когда они осклизлым «осьминогом» вываливаются на землю из распоротого осколком брюха и в нос бьет убойный аромат из дерьма, крови, слизи, кишок… и страха!

Хозяин дома подвел нас к двери, которая выглядела весьма основательно, железно и бронебойно. Выглядела так, как должна была выглядеть дверь сейфа.

Адольф Ван дер Гельц попросил нас отвернуться, мы с Рикочо тут же сделали «Кругом!» и впялились глазами в стенку напротив, где висели диковинные маски африканских шаманов, одна другой страшнее. За спиной раздался сухой щелчок, потом мелодичное электронное попискивание, и ван дер Гельц разрешил нам повернуться.