— Да, мой господин, я готов!!! — решительно ответил Паспарту.
— Вот и отлично! — хлопнул я своего зама по плечу. — Играй свою роль. Будь легок и непосредствен, откинь сомнения и иди вперед. Я и все, кого ты здесь видишь, всегда будем стоять за твоей спиной и поможем в случае нужды. Ты готов стать их лидером, — я ткнул указательным пальцем в толпу по ту сторону сцены, — они ждут тебя. Иди вперед, мой верный апостол, ты первый среди равных, ты справишься, — пафосно произнес я, выталкивая Паспарту на сцену.
— Привет! Привет!!! — то ли от испуга, то ли от растерянности громко закричал Паспарту, выходя на центр сцены. — Я люблю вас! Бог любит вас!
Похоже, от испуга Паспарту забыл все слова, которые он так долго учил. Несколько дней мой заместитель заучивал наизусть слова речи, которую сейчас должен был произнести перед кабиндцами. Эту речь я написал лично, потом отдал на сверку полковнику Козлову, тот внес кое-какие коррективы, и окончательный вариант был отдан Паспарту для зубрежки.
И тут такое: «Я вас люблю! Бог любит вас!» Какого хрена происходит⁈ Он что, совсем все слова забыл?
Толпа перед сценой восприняла слова оратора вполне благосклонно. Никто не орал: «Фу-у-у-у, вон со сцены!» Наоборот, Паспарту приняли с ликованием, аплодисментами и криками в признании всеобщей любви.
— Земляки, соотечественники, братья и сестры! Отцы и матери! Дети мои! — между тем продолжал кричать со сцены Паспарту. — Меня зовут Паспарту, я, как и вы, баконги, плоть и кровь нашего общего народа. Я приехал сюда со своими людьми, чтобы дать вам свободу, моя родная Кабинда!
О-о-о! Похоже, Паспарту все-таки справился со своим волнением и вспомнил положенный текст речи. Ну, наконец-то!
— Сегодня мои люди захватили власть в Кабинде, и с этого момента я провозглашаю ее полную независимость от Анголы!!! — закричал Паспарту.
Черт! Он должен был закончить свою речь этой фразой, а не тулить ее в самом начале. Похоже, что от волнения в голове моего первого заместителя все перепуталось.
Над площадью повисло тяжелое молчание, толпа как-то разом отхлынула от сцены, а потом, как набиравшая силу волна, ринулась вперед. Человеческое цунами грозило стереть с лица Земли не только оцепление и Паспарту, но и всю сцену целиком.
— А-а-а! А-а-а!!! — раздался многоголосый людской рев, и многотысячная толпа, как единый организм, ринулась вперед, будто бы хищник, прыгнувший на жертву из засады. Между оцеплением и сценой, на которой сейчас стоял одинокий чернокожий парень в зеленом костюме, было всего пятьдесят метров. Пара секунд — и на сцене начнется настоящий ад!