Паспарту очень сильно обрадовался, что его новый хозяин, то есть я, нарек его собственным именем.

— Господин, а что значит мое имя? — спросил Паспарту.

«А хрен его знает», — хотел ответить я. Имя-то было взято из романа Жюля Верна, но не буду же я так отвечать моему новому слуге и другу.

— Это имя означает, что его носитель — доверенное лицо и близкий друг, на которого всегда и во всем можно положиться, — сообщил я Паспарту, придумав на ходу толкование вымышленного имени.

— Очень хорошо! — обрадовался Паспарту, и уже через пару дней у него в руках был паспорт, в котором значилось что он Паспарту Советик.

Фамилия Советик, как вы уже, наверное, догадались, означало в понимании Паспарту, что он — «советский» гражданин. Наивный африканский парень, думающий, что, изменив ФИО, можно изменить и свою судьбу. Я вот, к примеру, пожелал, чтобы моя новая фамилия заканчивалась на благородное двойное «ф» — Чехофф. Стал ли я от этого наследником дворянского титула? Конечно же нет, но зато теперь я могу пускать пыль в глаза каждому встречному-поперечному, намекая на свое родство со знаменитой российской семьей. С каждым днем, проведенным в Африке, я все больше и больше чувствовал себя Остапом Бендером, он же Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей (Бендер-Задунайский). Кажется, такое было полное имя у великого комбинатора.

Такое шикарное начало моих африканских похождений вселило в меня весьма радужные надежды на безбедное существование на Черном континенте. Служебный паспорт гражданина СССР открывал передо мной двери в любом государственном учреждении тех африканских стран, где были на официальном уровне приглашены советники из Союза. Даже танзанийский паспорт мне и Паспарту выдали так быстро не столько благодаря щедрой взятке, сколько потому, что при первой встрече с нужным чиновником я козырнул своим служебным паспортом, а потом еще и вел разговор на русском языке. Короче, можно было не заморачиваться с Иностранным легионом, но…

На десятый день пребывания в Танзании я заметил, что за нами с Паспарту ведется слежка, а потом парочка каких-то хмурых типов попыталась захватить меня в плен. Я ж в Африку свалился непосредственно с войны «на сале», поэтому человек резкий, еще не успевший врасти в мирные реалии, опять же пистолет был в кармане… Короче, пристрелил обоих типов, не особо разбираясь, чего они от меня хотели и к какой стране принадлежат.

Уже потом, когда мы с Паспарту плыли на лодке вдоль побережья на север, я подумал, что, возможно, те два хмурых типа, которых я «задвухсотил», были вовсе не враги, а свои, родные советские сотрудники КГБ. И сперва надо было разобраться, а уж потом палить почем зря. Но что сделано, то уже сделано. Из Танзании мы с Паспарту попали в Кению, потом — в Эфиопию и уже оттуда в вербовочный пункт Иностранного легиона в Джибути.