— Soli la pelle come un vestimo, soli mangiando…

Рикочо тут же подхватил мой корявый напев и вполне так себе музыкально начал сперва подпевать, а потом вышел на первую партию и затянул уже в полный голос, а я уже больше подпевал, стараясь хоть как-то попасть в ноты, слова и ритм.

Адриано Челентано, по прозвищу «Человек на пружинах», признан идеалом мужской красоты и обаяния, а его герои по сей день остаются самыми яркими, незабываемыми и любимыми. Мужчина-мечта, нестареющий, шикарный и харизматичный Адриано Челентано. Итальянцы обоих полов фанатели от него в семидесятые, восьмидесятые, девяностые годы и фанатеют по сей день. Дай бог старику Челентано прожить еще сто лет. Когда Челентано в очередной раз заболевал какой-то пустяковой болячкой, то простые итальянцы следили за его здоровьем намного внимательнее, чем за всеми мировыми событиями вместе взятыми.

— Святые небеса, — смахнув накатившую слезу умиления, промычал итальяшка, — это то что надо, какой же ты все-таки хороший человек, Петручио!

— А оружие? — Я мацнул из кармана «беретту» и сунул ее под нос Паблито. — Три раза мне жизнь спасала!

— О-о-о! — вновь взревел итальянец и тут же цапнул пестик. — Петручио, дай пострелять!

— Легко! Расставляй бутылки. За каждую простреленную бутыль плачу десять тысяч! — широким жестом размахнулся я. — На спор!

— Поддерживаю и повышаю до пятнадцати!

— Принимаю!

Паблито тут же расставил на столе три пустые бутылки из-под вина, потом присовокупил к ним четвертую, содержимое которой тут же вылакал до сухого донышка.

Я забрал пистолет у итальянца, вскинул его и тут же, особо не целясь, принялся стрелять. Дистанция была меньше трех метров, но я же был «сильно пьян», поэтому из четырех бутылок попал только в одну, и то пришлось на нее потратить два выстрела.

— С тебя пятнадцать тысяч! — победно выкрикнул я.

— Подожди, подожди, — замахал руками макаронник, перезаряжая пистолет. — Моя очередь стрелять, сейчас посмотрим, кто кому будет должен.

Экспрессивный итальянец вдруг перестал быть пьяным, он хладнокровно и сосредоточенно произвел три выстрела — бутылки одна за другой разлетелись вдрызг.

— А-а-а! — Паблито вновь «опьянел». — С тебя, Петручио, тридцать тысяч!

«А вы, пан Рикочо, не так-то просты, как кажетесь на первый взгляд, и ни хрена вы не пьяный сейчас, тоже притворяетесь. И стреляете хорошо, видно, как хватко и профессионально пистолет схватили. Ой не просты вы, мистер Рикочо, ой не просты…»

— Легко, — барским жестом я выложил на стол положенную сумму. — А не поехать ли нам по бабам? А что, Паблито, есть в этом городишке приличные блудницы? Чтобы чистые, без болезней и желательно белые?