— Я не хотел говорить, потому что тогда вы получаете охренительный козырь против меня. Убейте меня ребенком в 1982 году, и я не смогу попасть в тело своего отца из 2023 года.

— Точно, об этом я не подумал, — кивнул Козлов. — Ладно, давай к делу. Что ты придумал?

Разговор продлился более трех часов, суть своего плана я рассказал довольно быстро, потом посыпался ворох уточняющих вопросов, сомнений, недоверия и обвинений в глупости. Пришлось все сомнения и недоверие оспаривать и доказывать свою правоту. Если с первой частью моего плана, которую условно можно назвать «Африканской», ни Козлов, ни Носов не спорили, то со второй частью, которую я окрестил «Советской», оба спорили активно и рьяно. Ну еще бы, африканскую часть плана я выносил на собственных плечах, от них требовалась лишь небольшая помощь, и то в рамках их нынешних полномочий и возможностей, мало того, если все пройдет как надо, то им еще и ворох медалей, орденов и внеочередных званий обеспечен.

— Ты пойми, то, что ты предлагаешь нам сделать, — это карается законом, тут же целый ворох статей УК, по которым приговор — «вышка»! — яростно и с пеной у рта доказывал мне Носов.

— Это ты не понимаешь, — парировал я, — после 1991 года СССР и его законов уже не будет. Все! Новая страна, новые порядки. Разрешат частное предпринимательство, валютой будут открыто торговать в обменных ларьках, заводы, фабрики будут закрываться сотнями, их имущество будут выкупать на залоговых аукционах за копейки, а потом перепродавать. Один мой знакомый продал свою «Волгу» «двадцать четвертую» в 1994 году, дал взятку и стал собственником закрытого к тому времени труболитейного завода. В начале двухтысячных он часть территории продал под строительный супермаркет за два миллиона долларов. Вот так тогда бизнес делали. Про ОПГ я уже рассказывал. Так что это сейчас вам все кажется диким и фантастичным, а как перестройка начнется, появятся первые кооперативы, братки-рэкетиры, вот тогда вы все сами поймете. Настанет бурное время, во время которого надо будет успеть ухватить как можно больший кусок пирога.

— Перестройка, говоришь? — задумчиво потер себе переносицу полковник Козлов. — Горбачев, говоришь? Пока он только член Политбюро. А потом, говоришь, этот «царь овец» дел натворит таких, что уму непостижимо?

— Ага, — кивнул я. — Объявит гласность, будут в газетах и журналах всякие обличительные статьи выходить, будут бороться с пьянством, в магазинах пропадут водка и вино, вырубят тысячи гектаров виноградников, разрешат кооперативы, ну и дальше в том же духе.