Загадок на картине было много, и я, рассматривая её, вообще выпал из окружающего пространства.
— Границы реальности очень тонкие, — тихо проговорил я спустя время. Почему-то в голове вспыли слова того психа-поджигателя, но исторгнутые в пылу приступа в тот момент они были очень живыми, и сейчас идеально описывали впечатление от картины. — Это невероятно, Тат. Твой талант… Ты должна этому жизнь посветить. Картина буквально пульсирует. Как бы тебе объяснить, она прямо как трансформатор резонирует в этой реальности, понимаешь.
— Я попала, — со счастливой улыбкой заявила она, и даже глаза заблестели. — Я так рада, что удалось. Как в трансе всю неделю рисовала!
* * *
Я видел Азбург разным. В первый день он мне казался простым и понятным, комфортным. Захолустье, созданное, чтобы оставить у тебя приятную зарубку в памяти: «Здесь я начинал». Потом увидел его эдакой каменной черепахой, которую мне пришлось расковырять. Затем крепость предстала в образе зализывающего раны мастодонта с девизом: «Вы букашки, все подохнете, а я как стоял, так и буду». И теперь я видел обновленный город, город, пестрящий флагами и гербами. Поселение праздновало свои последние дни.
Седовласые мужи в чуть великоватых доспехах встречали меня щербатой ухмылкой. Юные, еще не ощутившие на губах вкус чужой крови, охотники из далеких селений и горных деревушек тренировались, отрабатывая удары по воздуху. Десятки игроков им помогали, кто-то дарил снаряжение, другие объясняли, как правильно бить. Клановые сноживущие бегали с языком на плече, но морда у всех и каждого была довольная.
Кто-то сверху принял волевое решение ЖИТЬ. Жить, несмотря ни на что. Улыбаться даже в последний день мира. Сейчас я видел сердце Нордии и шел к тому, кто запустил кровоток.
— Ура Снору Храброму! — крикнул я, увидев, как на стене водружают на длинный шест флаг Нордии, а рядом герб Азбурга.
— Ура Снору Храброму! — вскинули клинки солдаты на стене.
Владыка города принял решение. Осталось узнать его и умереть в попытке исполнить задуманное.
— Мой ярл, — склонился я у трона.
— Брось формальности, друг, — поднялся он и, тепло улыбнувшись, обнял меня.
За ночь с ним произошла колоссальная трансформация. Он, наконец-то, не только осознал, но и принял то, что властен управлять, вершить судьбы, карать и миловать, убивать и умереть за своих людей и намерен был воспользоваться этим обоюдоострым мечом в полную силу.
— Дядя, распорядись собрать стражу, — сказал Снор. — Моя гвардия почти в сборе.
— Уже, мой ярл, — кивнул Бёдвар. И я еще раз внутренне возрадовался. Такие люди вообще отличный медиатор. Они чувствуют только истинную духовную, личностную силу, и лишь тогда становятся продолжением руки господина, в противном же случае они, как в предыдущую нашу встречу, сжатый, но покорный комок недовольства.