На прикроватной тумбочке завибрировал мой телефон. Я мельком взглянула на экран. Камал.
Открыла сообщение и усмехнулась.
«Пришли фото. Хочу видеть, в чем ты сегодня», – коротко, в его манере.
Я быстро сделала селфи в зеркале, пока Инна сражалась с фатой, и отправила ответ:
«Какой ты пошляк, Байсаев».
«Я собственник, рыжик. Привыкай. А платье слишком откровенное. Мне не нравится.», – прилетело через секунду.
«Твои проблемы» – отправила ему я и отложила телефон.
Инна вдруг замерла. Она подошла к комоду и достала плотный белый конверт, спрятанный под стопкой белья.
– Ай, у меня тут подарок… Для Бархи. Я сделала это втихаря от него. Пренатальный тест ДНК.
У меня перехватило дыхание. Что называется, в зобу дыхание сперло. Я знала, как эта неопределенность грызла её всё это время. Инна, казалось, больше парилась по этому поводу, чем сам Барха, который согласился растить ребенка, даже если тот окажется ребенком Вадима.
Конечно, я уверена, что и ему пришлось туговато… Это сложно осознать и принять. Но он принял. Ради Инны, ради их любви. Он не отказался от нее.
– Ну? И? – выдохнула я, разволновавшись так, словно это мой ребенок.
– Девяносто девять и девять процентов, – Инна шмыгнула носом, и в её глазах заблестели слезы облегчения. – Это ребенок Бархи. Вадим тут не при чем.
Я крепко обняла её, стараясь не помять платье.
– Ин, это же лучший подарок!
– Ага, – она вытерла слезу кончиком пальца. – Положу этот конверт в открытку и отдам ему прямо на свадьбе. Пусть знает, что он теперь отец.
В этот момент в прихожей раздался шум, громкий смех и уверенный стук в дверь. Барха приехал за своей невестой.
Мы вышли в гостиную, и я увидела его. В безупречном темном костюме, статного и непривычно взволнованного. За его спиной в дверном проеме я поймала тяжелый, обжигающий взгляд Камала. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел только на меня, игнорируя всё вокруг. Я улыбнулась ему, а Байсаев прошелся требовательным взглядом по моему платью, по обнаженным плечам и, похоже, остался недоволен. Ревнивый дуралей.
Барха замер, увидев вышедшую из комнаты Инну. Его лицо вмиг смягчилось, а в глазах появилось такое обожание, что у меня защипало в носу. Он подошел к ней, осторожно взял её за руки и тихо выдохнул:
– Самая красивая. Моя…
Инна поджала губы, робко опустила взгляд.
Свадебный банкет гремел музыкой и смехом, но я почти ничего не слышала, оглушенная собственным сердцебиением. Когда Инна, сияющая и бесконечно счастливая, встала спиной к гостям и взмахнула букетом из белых пионов, я даже не планировала в этом участвовать. Но цветы, словно ведомые невидимой рукой, пролетели над головами визжащих девчонок и приземлились прямо в мои ладони.