– Подарок хочу подарить, говорю же. Только он у меня дома. Надо съездить.
– Вот уж нет! Я к тебе не поеду!
– Уже едешь, рыжая. Видишь, здания за окном пробегают. Это называется скорость.
– Послушай, Камал, – произносить его имя было непривычно и что-то царапало язык. Но я обзываться я не стала. Мне сейчас реально страшно стало. – Я не хочу к тебе домой. Пожалуйста, останови. Принесешь свой подарок потом. Ладно? – я попыталась заглянуть в его лицо, но он не обращал на меня внимания.
– Да не ссы, рыжая. Не потащу я тебя в кровать. Посидишь в машине, подождешь, если не хочешь заходить ко мне. Силовать не буду.
Это немного успокоило. Но все же оставался мизерный шанс, что он-таки потащит меня… И что тогда делать? Я полезла рукой в сумочку, где у меня лежал маленький складной ножик. Он валялся у меня дома давно, но носить его с собой начала недавно. И не зря, как мы видим.
До дома его доехали быстро. Я даже была удивлена. Он, оказывается, живет совсем рядом…
– Посиди, послушай музыку. Я скоро, – он вышел из машины, а я облегченно выдохнула и спрятала ножик обратно. Вряд ли он бы меня защитил от такого бугая. Но я готова на все, лишь бы меня больше не обижали.
Я ждала его недолго. Разумеется, за это время успела подергать ручку двери и обломаться. Заблокировал. Подлюга какая.
Байсаев вернулся через пять минут. Сел на водительское, швырнул мне на колени бумажный сверток.
– Это тебе.
– Что это?
– Деньги на учебу. На первый год хватит, а там добавлю. Не проблема. Из них же купи отцу подарок и помирись с ним, – он снова завел двигатель.
– Не нужны мне твои деньги! – бросила я сверток ему, как бомбу замедленного действия.
– Возьмешь, – сверток полетел обратно. – Иначе, я тебя уволю. И сделаю так, что ты не найдешь работу в городе. Объявлю тебя воровкой. Я сейчас серьезно. Мне это, как два пальца обоссать.
– Ты что, ненормальный? Хотя не отвечай. Вопрос риторический. Я не возьму деньги.
– Возьмешь, – упрямо, но спокойно повторил он. – При мне купишь завтра подарок отцу и я отвезу тебя к нему.
– Ты понимаешь, что так ты ничего не добьешься? Это насилие. Моральное, но насилие.
– Я не умею по-другому с такими, как ты. Ты ж, как заточка в спине, не достать и ноет до ужаса. Будем перевоспитывать, значит. Ты будешь послушной или я не Князь.
– Кто? Князь? Это погоняло твое воровское, что ли?
– Оно самое.
– Ммм… А чего Князь-то? Я бы тебя по-другому назвала.
– Хорошо, что не ты короновала.
Деньги оставались лежать на моих коленях. Я смотрела на них, как на него, то бишь, на врага.
Он остановился у моего дома, разблокировал дверь.