– Что молчишь, рыжая? – снова спросил он, и в его голосе прозвучало нетерпение. – Я жду твоего ответа. И не отстану, пока не услышу его.
Но я продолжала молчать. Не могла заставить себя произнести, что прощаю его. А я ведь должна простить, да? Так же правильно. Он ошибся, а я… Я обязана его понять. Наверное…
Надо же когда-то заканчивать эту войну?
Мы подъехали к моему дому. Камал заглушил двигатель.
– Спасибо, – тихо сказала я, уже потянувшись к дверной ручке, чтобы выйти.
– Стой, – его рука легла на мою, крепко сжала. – Ты же так ничего и не сказала.
– Я… я сказала, спасибо, – попыталась забрать у него свою руку.
– Нет. Ты не сказала, прощаешь меня или нет.
Я зло выдернула руку.
– Мне нужно идти.
Байсаев вышел из машины вслед за мной. Я шла к подъезду, ускоряя шаг, но он настиг меня и открыл дверь подъезда.
– Я провожу тебя до квартиры.
– Не нужно. Я сама в состоянии дойти.
Байсаев, конечно же, проигнорировал мои слова. Мы молча поднялись на мой этаж. Я достала ключи, дрожащими руками вставила их в замочную скважину. Чувствовала, как он смотрит мне в спину и от этого по коже бежали мурашки. А когда дверь открылась, я попыталась быстрее прошмыгнуть внутрь.
Но Камал оказался быстрее. Его рука легла на дверь, не дав ей закрыться. Он вошел следом за мной, и дверь захлопнулась с глухим стуком, от которого я вздрогнула. Я вообще этим вечером чувствовала себя странно. Не было обычной ярости и злости на него. Я не понимала, что чувствую.
– Мы не договорили, – произнес он настойчиво. – Я сам не знаю, зачем ты мне сдалась. Но меня тянет к тебе зверски. Скажи, что-нибудь, рыжая.
Прежде чем я успела что-либо сказать, его руки коснулись моего лица. Взяв в ладони мои щеки, погладил большим пальцем кожу.
– Камал… – я назвала его по имени и сама от этого ошалела.
А он резко наклонился, и его губы впились в мои. Поцелуй, лишивший меня возможности здраво мыслить.
Он целовал меня властно, собственнически.
Сначала мои губы были сжаты и я даже замычала ему в рот но под его напором, под этой странной, голодной нежностью, они дрогнули и раскрылись.
Я чувствовала тепло его дыхания, ощущала, как он царапает мою кожу густой, колючей бородой. И этот поцелуй, против моей воли, начал пробуждать во мне что-то живое и горячее. Мои руки поднялись, легли на его грудь, сначала с намерением оттолкнуть, но затем пальцы непроизвольно смяли его рубашку.
*****
Утро наступило неожиданно тихо. Даже за окном не было слышно ни звука. Я проснулась от мягкого света, проникающего в окно. Первое, что я почувствовала, было тепло. Тяжелое, обволакивающее тепло, которое растекалось по всему телу. И запах… Знакомый запах. Я приоткрыла глаза и поняла, что лежу на чьей-то груди, покрытой густой порослью волос.