Видимо подразумевалось, что я должен был всерьез впечатлиться обстановкой, и ощутить всю глубину своего грехопадения. Только мне было, честно говоря, плевать. Этим цирком они добились как раз обратного эффекта. Всего меня вдруг наполнила некая удаль, кураж — если хотите.

— Мы вызвали вас, ваше высоко превосходительство, — угрюмо, даже и не подумав поздороваться в ответ на мои поклоны, выдавил из себя князь Константин Николаевич. — С тем, чтоб вы могли оправдать себя.

— В чем же? — улыбнулся я, внутренне гадая, расписаны ли у присутствующих роли так, как я сам себе нафантазировал? Или Жомейни и Милютин пребывали там лишь в качестве консультантов.

— Примирив Германскую империю и Французскую республику, — тут же оправдав мои подозрения, без особенного, впрочем, воодушевления, как по ранее готовому циркуляру, подал голос заместитель министра иностранных дел. — Мы, Российская империя, могла показать всему миру нашу силу и влияние. Теперь же, может статься, нас посчитают слабыми. Готовыми во всем потакать Бисмарку. Не достойными того, чтоб прислушиваться к нашему мнению. И вина в этом, несомненно, лежит ни на ком другом, нежели на вас, господин первый министр…

Я кивнул. Этого не было сказано, но и так было ясно, что регент отказался помогать Франции решить разногласия с Германией мирным путем. Теперь же им нужен был виноватый. Мальчик, на которого можно будет показывать пальцем, оправдывая свои же поступки. Только у меня было особо мнение. Оправдываться? Извиняться? Помилуй Боже!

— Вот оно что, — еще раз улыбнулся я. — Отлично. Значит, у князя Бисмарка ныне все-таки развязаны руки. Просто превосходно!

— Да чему же вы радуетесь-то, Герман Генрихович? — деланно вскинулся князь Владимир. — Ныне же судьба ваша может быть решена…

— Так и это не плохо, Владимир Александрович, — слегка поклонился я третьему сыну императора Александра. На моей груди поблескивал орден, автоматически дающий мне право считаться приемным родственником царствующей в России семье. Отсюда и мое дерзкое обращение по имени-отчеству, а не по титулу. — Однако же, прежде чем будет произнесен вслух вердикт, мне нужно рассказать вам о стране, которой вы провидением Господа нашего, рождены править.

— Что-то новое? — каким-то неприятным, скрипучим голосом, проговорил Александр. Он тоже не смотрел мне в глаза. Оно и понятно. Отказал генералу Ле Фло именно он. Я лишь подтолкнул регента к тому.

— Не то, чтобы особенно новое, Александр Александрович. Несколько цифр, о которых вы, возможно, не ведали прежде. Дело в том, что Российская империя занимает первое место в мире по сборам и экспорту зерновых…