Я говорил долго. О том, что мы кормим половину Европы, и о том, что вынуждены чуть не всю экспортную прибыль тратить на закупки машин и механизмов, которые пока не умеем делать сами. О том, что в промышленном производстве мы отстаем от Англии, Франции, Германии и даже САСШ более чес в шесть раз. О том, что иные страны Европы, которым мы должны были продемонстрировать мощь и силу нашего голоса, видят в империи, прежде всего источник дешевого сырья.

О том, что наши успехи в производстве злаковых объясняются не достижениями агрономических наук, а прямо-таки огромными засеиваемыми площадями. И о том, что девяносто процентов населения Отчизны — крестьяне, а промышленники вынуждены завлекать рабочую силу на свои производства высоким жалованием. Это увеличивает себестоимость произведенных, часто не особенно высокого качества, товаров. Что естественно снижает конкурентоспособность их на рынке.

О том, что средние доходы на душу населения Державы сравнимы лишь с отсталой во всех отношениях Португалией. А годовой внутренний торговый оборот лишь немногим больше прозябающей в нищете Турции. О том, что более половины крестьян никогда в жизни не ели вдоволь, и на их столах даже в праздники не найдется мяса.

О том, что сила государства — это не громкие слова и заявления, а броненосцы в Финском заливе. Построить которые мы пока не можем себе позволить. И о том, что по самым скромным подсчетам, грядущая война обойдется нам не менее чем в миллиард рублей, что даже слегка превышает годовой бюджет всей страны. Больше того! Что, поссорившись с Германией, мы мало того, что лишимся тридцати процентов экспорта, но и сорока с лишним процентов импорта — в первую очередь, так необходимых нам сейчас для модернизации производств, станков и механизмов. Так еще и можем лишиться всех завоеваний на Балканах…

— Да-да, — блестя глазами, но стараясь говорить ровно, безэмоционально, поддержал меня дипломат. У меня с бароном были прекрасные отношения. Я понимал, что он, если не хочет навсегда распрощаться с мыслями о карьере, не может сейчас открыто мне поспособствовать. Но на то он и дипломат, чтоб находить выход даже в безвыходных ситуациях. — Нам известно, что князем Бисмарком предлагалась поддержка в Балканском вопросе в обмен на наш нейтралитет в отношении их конфликта с Парижем. Но причем тут эти ваши… крестьянские доходы?

И тогда я рассказал о том, что может произойти, если Германия таки сцепится в ярости сражений с Францией.

— Дмитрий Алексеевич не даст соврать, — кивнул я на Милютина. — Но армия Французской республики уже не та, что прежде. Теперь она куда лучше вооружена и организована. А сердца их солдат полны желания поквитаться с пруссами за поражение семьдесят первого. Эта война не закончится в одну компанию! А значит, и той и другой стороне понадобятся припасы, которые мы им с удовольствием предоставим, тем покрыв часть расходов на грядущую войну с турками. Если же и Британский лев вступит в эту свару орла с петухом…