После отставки жизнь у блестящего гусара, выражаясь его же собственными словами: несколько потускнела. Он как и прежде был завсегдатаем большинства приличных салонов столицы, отмечался участником вакханалистических гульбищ гвардейских офицерови продолжал раздражать господ волшебством обращения и обольщения прекрасных дам. Казалось бы — чего ему еще? Дом — полная чаша. Добрая и прощающая все его проделки супруга из княжеского рода. Сын. Две очаровательные дочери — близняшки. Капитал, превышающий шесть миллионов. Живи и радуйся.

Он не жаловался. И внешне никак не изменился, даже сменив доломан на партикулярное платье. Просто вместо аксельбантов на груди, появились бриллианты в запонках. И если бы не общался с ним много лет, не дружил семьями, и не относился бы к нему скорее как к брату, чем как к партнеру по банковскому бизнесу, так и я не разглядел бы. Как пропал шальной блеск в глазах. И какой он стал… тусклый.

Диагноз было поставить совсем не сложно. Осторожно задал Вениамину парочку вопросов, выслушал ожидаемо шутливые ответы и все понял.

— Как дела, брат? — спросил я его.

— О! Гера! У меня все просто превосходно! — блеснул идеально белыми зубами отставной гусар. — Давеча у кошки Милы родились четверо котят, так мне на весь вечер нашлось занятие. Выдумывали с Викой и Лизой имена для новых членов семьи. Остается надеяться, что хотя бы с полом котят я не ошибся. Ха-ха-ха.

— Как я посмотрю, жизнь в свете к лету и вовсе завяла, раз главным событием становится какая-то домашняя кошка.

— Истинно так, мой друг, — охотно отозвался Асташев. — Истинно так. Жетоны в поезда в Крым и в Германию раскуплены до самого августа. Кто с императрицей Марией Федоровной, кто с их высочествами. А я, как видишь, с кошками. Хи-хи.

Симптомы знакомые и в наше время вполне распространенные. После смерти императора Николая множество людей остались, что называется, за бортом уплывающего в грядущее парохода. Да даже и те, кто таки смог быстро сменить покровителя, чувствовали себя на новых местах не особенно удобно. Вокруг Никсы всегда кипела жизнь. Всегда что-то происходило, что-то менялось. Теперь же пошло такое время, словно стрелки часов замедлили бег. И летние отпуска тут не причем.

Так вот и Веня. Просто отбился от стаи. Однако, к его чести, он не замкнулся в себе, не опустил руки. Словно та, пресловутая, лягушка, попавшая в кувшин с молоком, Асташев непрерывно «шевелил лапками», одолевая друзей и даже просто знакомцев какими-то совершенно фантасмагорическими прожектами.

То порывался отправиться на Аляску открывать новые золотые прииски. После, захотел выстроить целый флот специальных, не боящихся карстовых льдов, пароходов с тем, чтобы, следуя северным морским путем, снабжать жителей Русской Америки всем необходимым. И каждый раз мне приходилось усаживать пылкого прожектера за счеты и требовать посчитать потребность паровых машин в угле, или стоимость инструментов и их доставки на Аляску…