Мы неспешно перекусили, сидя прямо на тёплых камнях у бурлящей Быстрянки. Вода здесь падала почти отвесно, метра на полтора, образуя внизу пенную воронку.
Доедая нехитрую снедь, я от души похвалил жену Ильи:
— Илюх, передай Пелагее спасибо. Знает она, как поднять боевой дух работнику и настроить на дальнейшие подвиги. Уж очень вкусный был перекус.
— Передам, барин, она будет рада, — улыбнулся Илья.
Над рекой деловито стрекотала крупная стрекоза, переливаясь на солнце изумрудными крыльями. Солнце к полудню разошлось не на шутку — пекло так, будто решило нас всех в смолу расплавить. Благо, тут была живительная прохлада от реки, да и деревья росли так густо, что давали превосходный тенёк.
Отёр пот рукавом, окидывая взглядом бревна, что привезли.
— Ну, орлы, — хмыкнул я, поднимаясь с камня, — хватит пузо набивать. Пора бревна в доски превращать, а то мельница сама себя не построит.
Пётр, пыхтя от усердия, полез в телегу за инструментом. Достал топор с широким лезвием, пару деревянных клиньев для раскалывания, молот. Не сказать, что прямо кузнечный, но достаточно увесистый для плотницкой работы.
Илья, прищурившись, осторожно потрогал пальцем лезвие топора — проверял, не затупилось ли. Потом одобрительно кивнул.
— Острый. Хорошо заточен.
— Ну, Петька, — сказал я, хлопнув мастера по плечу, — давай рули парадом. Это теперь твоя вотчина.
— Каким таким парадом, Егор Андреевич? — переспросил Пётр, почёсывая затылок.
— Да процессом, говорю, руководи. Что кому делать, за что хвататься. Да и погнали уже!
— Барин, кого погнали? — Илья растерянно оглянулся по сторонам.
— Ай, много вопросов задаёшь, давай работаем! — махнул я рукой.
Глава 21
В общем, Пётр ухмыльнулся и выбрал дубовое бревно, что побольше. Присмотрелся к нему внимательно, покрутил, простукал костяшками пальцев. А оно — вон какое ровное, прям как под линеечку! И сучков практически не было — словом, материал что надо.
Он первым делом принялся делать надрубку с того конца, что потолще был. Так, чтобы туда клин вошёл как нож в масло. Сначала сделал пару аккуратных, пробных ударов топором, примериваясь к древесине. Потом посильнее замахнулся, причём попадал точно в то самое место, где бил до этого — мастерство сказывалось.
В итоге топор вгрызся в древесину с таким сочным хрустом, что аж щепки отлетели во все стороны, как искры из растопленной печи. Дубовый запах тут же ударил в ноздри.
Вытащив топор из бревна, Пётр аккуратно вставил острый кончик клина в получившуюся щель. Сам клин был достаточно длинный — ладоней пять, но к концу расширялся, становился где-то с ладонь шириной. Настоящий разрывной клин, по всем правилам сделанный.