— Я уже молчу о том, что твоя бывшая хозяйка обманом повесила на меня некие грехи вековые, за которые мне придется в посмертии ответить бог знает перед кем!

— Да, уж будь уверен, бог точно знает, перед кем тебе отвечать придется! — ох, удалось мне все же задеть кота за живое, я чувствовал это и не собирался давать заднюю. На то и был расчет.

— Раньше я ни в бога, ни в дьявола не верил, а теперь ты мне о каких-то сущностях, служащих смерти, вещаешь! Ты мне еще про антихриста расскажи и о втором пришествии. Поведай, раз такой умный, какую роль во всем этом эпосе будем мы с тобой играть! Не можешь? Чего молчишь, насупился? А мне каково? Не просил я всего этого! Не играл и не собираюсь играть в эти ваши игры!

— Может, тебе успокоиться для начала? — неуверенно мяукнул кот.

— А может, тебе на хрен пойти?

— Ты сейчас не прав, хозяин…

— Во-первых, прекрати меня так называть! Какой я тебе хозяин? Я тебя не заводил, ты сам ко мне приперся. Или ты как думал? Что поселишься у меня в доме? Что лежак я тебе куплю? Или что кормить буду жидким кормом из пакетика да какашки твои совочком убирать из лотка? А вот хрен тебе! Я тебя не звал, поскольку на фиг ты мне в моей жизни не сдался! И без блохастых проблем выше крыши! А во-вторых, кто тебе вообще давал право мне указывать, что мне делать, а чего нет?

— Но я твой помощник! Я частица той силы, что нас объединяет! — взмолился кот. — Ты не можешь отказаться от меня! Не можешь вот так прогнать!

— Ты не что иное, как придаток к тому геморрою, который я приобрел, пытаясь делать свое дело. Я спасал человека, понятия не имея, что передо мной и не человек вовсе.

— Что? Придаток? — взревел кот. Похоже, мои слова окончательно его взбесили. — Может, еще скажешь, что без меня тебе проще будет⁈

— Да уж как-то жил же я без тебя и не тужил! И дальше справлюсь, уж не сомневайся.

— Еще одно слово, — предупредил кот, — и я…

— Что? Уйдешь? Да скатертью дорога!

И кот ушел. Его пасть дернулась было что-то еще промяукать, но после моих обидных слов он уже ничего не смог сказать. Я даже заметил в его взгляде некое подобие грусти. Василий секунд пять смотрел на меня своими огромными зелеными глазищами, а после просто развернулся и пропал в сгущающихся сумерках.

Мне же ничего не оставалось, кроме как достать очередную сигарету и закурить. Да, я поступил скверно, но иначе как мне было уберечь частичку той силы, которая в нас обоих текла? Вариантов было не так уж и много — либо нас тут сейчас обоих положат, либо я разыграю весь этот спектакль в надежде, что те, кто за нами сейчас наблюдают, поверят в то, что я остался один, в то, что я в отчаянии.