Стрелять, стоя на не очень-то устойчивой лодке, — неудобное занятие. Дюралюминиевую скорлупку начинало раскачивать после каждого хлопка тетивы, а хлопала она часто. Один за другим падали сгрудившиеся на берегу бегуны. Потом достал лотерейщика, расшвырявшего со своего пути мелочь лишь для того, чтобы резко замереть на краю откоса и досадливо заурчать.

После двенадцатого выстрела до мертвяков начало доходить, что они зря здесь ошиваются, самое время поискать приключения в других местах. Удивительно дружно потянулись наверх, наращивая скорость, Читеру вслед удалось лишь пару снести.

— Ну что, доволен? — спросил он, прислушиваясь к треску кустов, коим сопровождалось отступление зараженных.

— Не очень. Ты слишком мало настрелял. Но ни одного промаха, признаю, ты меткий парень, похвально. А вот теперь можно и ходу отсюда.

На этих словах Март вытащил якорь, торопливо вдел весла в уключины, заработал ими, разворачивая лодку и направляя прочь от берега.

Читер, отложив лук, усмехнулся:

— Зачем вообще якорь заранее закидывал? А если элита? Она, как я слышал, плавает быстро.

— Ты специально думать отказываешься? А если вода поднимется и лодку от берега отнесет? Где я ее потом искать буду?

— Верно, — кивнул Читер. — На берегу ее закреплять нельзя, может до смерти довести, если быстро бежать к лодке придется. У нас каждая секунда была на вес золота.

— Вот молодец, хоть как-то думать начал, а не только глупые вопросы задавать.

— Но есть один способ. Странно, что ты не догадался.

— Ты о чем?

— Шест.

— Что с шестом не так?

— Ты втыкаешь шест в дно. Оттуда его легко вытащить. К нему можно привязать лодку, тогда не уплывет.

— Все равно рискованно. Тут такие наводнения случаются при перезагрузках, что даже якорь не всегда помогает. Да ты только взгляни, какой к нам красавец пожаловал!

На удаляющемся берегу появилось настоящее чудовище. Не элита, но и не топтун. Одна из тех страхолюдин, на которых принято выходить с самыми серьезными стволами, причем без гарантии положительного результата. Тварь, убедившись, что добыча ускользает, резво сиганула в кусты, где затрещала ветвями, пытаясь держаться параллельно с лодкой.

— Она нас преследовать собирается, — заметил Читер.

— Сосать она собирается, — небрежно буркнул Март. — Сейчас в протоку уйдем, а в воду она не полезет. Не любят они мокрыми оставаться. Ты на карту свою посмотри.

— Смотрю.

— Видишь? Мы сейчас на самом краю большой воды. Здесь целый лабиринт озер, русел разного размера, проток узких и даже каких-то непонятных болот с трясинами. Это безобразие тянется почти на два с половиной десятка километров в длину, а по ширине на восемь на самом раздутом участке. Здесь тебе и придется качаться.