— Да ты, получается, мажор, — хмыкнул Физик.

— С чего бы это?

— С того, что для нас несколько споранов — нормальный приработок. Не везло в последние дни, да и не охотились, мимо шли по важному делу.

— И к кому нас занесло?

— А ты разве не понял?

— Я только дрон успел увидеть. Выстрелил в меня какой-то дрянью, сразу отключился. Очнулся, лежу в вонючем месте, и вы тут под ухом друг другу в любви до гробовой доски признаетесь.

— Харэ уже нарываться, клоун. Вляпались мы и правда все вместе. Это боты.

— Боты? А чего они сразу нас не завалили?

— Помучить хотят, — буркнул Годя. — К ним живьем попадать — хреново.

— Угу, — кивнул Физик. — Я раз в Солончаке зависал, бабу там не поделил с одним ненормальным. Устроили махач на ножах, пол-уха ему отчекрыжил. Понабежали местные, ногами по почкам отмудохали, потом скрутили и в подвал определили. Там пацан уже не первый день чалился, скучно ему было, болтал много. Рассказывал, как попал к ботам, а они над ним опыты делали. Разные. Самая жесть, когда яйца ему вырезали и засекали, за сколько они отрастут. Типа эксперимент такой.

— Да ты гонишь! — резко спал с голоса Годя.

— Если и гнал кто-то, так это не я, а он. И я ему верю. Он жизненно базарил, без туфты, да и до него всякое слышать приходилось. Есть у ботов свои научники, вот они хуже, чем фермеры у муров. Лаборатории передвижные и все такое. Если к ним попал, это реально жесть, рад не будешь.

— А мы к каким ботам попали? — жадно уточнил Годя.

— Откуда я знаю? Видел не больше твоего. Дрон у них хороший, вряд ли это простые боты. Наверное, элита или вперемешку. Ни одного в респираторе не видел, значит, это точно непростые уроды. Если это научники, то самые продуманные. В общем, попали мы, ребята. Реально попали. Знал бы, сам застрелился.

Читер, вспомнив про крохотный ножик, скрываемый в одной из ячеек, спросил:

— Уверен, что лучший выход — себя прикончить?

— Не знаю, но все мамой клянутся, что так лучше. Боты точно не отпустят, а если это наука, нас станут резать и резать. Вырежут что-нибудь не самое нужное, дадут время регенерироваться, потом опять вырежут. Опыты у них такие… интересные.

— Живодеры, — еще больше помрачнел Годя.

В двери что-то резко клацнуло, после чего она резко распахнулась. В глаза ударили неяркие отблески солнечного света, и нарисовалась фигура плечистого мужчины с суровым лицом, весьма подходящим к солдатской форме и амуниции.

Брезгливо скривившись, он спросил:

— От кого это попахивает просроченными духами? А, от тебя. Тогда ты — на выход. — Рука указала на Годю.

Тот, беззвучно шевеля губами, выбрался наружу на подгибающихся ногах, после чего дверца захлопнулась, лязгнув металлом.