спросил Санька. - Нет. Забудь всё, что видел и пережил, - ответил Леонид, тщательно выворачивая карманы пиджака Сутулого. – Завтра скажешь, что тебя избили хулиганы на улице, закурить просили. Никого не помнишь и не узнаешь, так что в милицию идти нет смысла. - А Гутька? Она же разболтает, - испугался Саня. - Может, - вздохнула Маша. – Из неё все новости, как горох из равного мешка, высыпаются. Спрашивать не надо, сама сообщит. - Давайте я её к себе на недельку возьму, в гости? – предложил Леонид. – Она за неделю от новых впечатлений все старые забудет. - Можно её пока к Насте с Марфой отвести, - сказала Маша. - Причины нет уважительной. Со мной всё понятно: папа соскучился, взял к себе. - Хорошо, - согласилась Маша. Она не хотела, чтобы Гутя общалась с Августой, но понимала, что этого не избежать. У них будет ещё ребёнок, Лёня обязательно захочет, чтобы дети дружили. Ради Гути Маше придётся спрятать подальше свою гордость и обиду. - Папа, - Санька вдруг замолчал, словно не решался сказать. Леонид вопросительно посмотрел на него. - Ты их сразу yбить хотел? Мама, и ты тоже? – спросил сын. - Сразу, - спокойно, даже равнодушно, подтвердил Леонид. Маша поймала на себе взгляд сына, кивнула. - Они бы yбили вас. Тебя, маму, Гутю, скорее всего, тоже. Инкассаторов и тот персонал, кому бы не повезло завтра оказаться в сберкассе. Вот, смотри. Лёня откинул в углу какую-то грязную тряпку и показал два автомата. Нeмeцких, вoeнных. - Это – на непредвиденное развитие событий, - объяснил Лёня. – Скорее всего обошлись бы финкaми, чтобы не шуметь. - Они не люди, сын. Они – нeлюди, как фашисты. Такие не должны жить на земле, - сказала Маша. Лёня прикрыл автоматы той же тряпкой. Надо было спешить. Хоть они были в промышленной зоне, дождь скрывал следы, но выстрелы точно кто-нибудь услышал. Кто-нибудь опытный, кто не перепутает их с громом и сообщит куда надо. До города добирались пешком. Долго, зато безопасно: никто их не видел и не подвозил. Дома Санька сел возле Маши, взял её ладони в свои: - Мам, прости меня за всё, пожалуйста. Ты воевала, меня, нас всех защищала. Вместе с папой. Я такой дурак был, когда ты вернулась. Санька судорожно вздохнул, шмыгнул носом и закрыл руками лицо. Маша обняла сына, прижала к себе. Мальчишка уткнулся лицом в её плечо, обнял, заплакал и, наконец-то, расслабился. Маша гладила Саньку по спине, раскачивалась из стороны в сторону и время от времени вытирала свои слёзы об Санькины тёплые мягкие волосы. Глава 3 Галя пристроила на кирпичную подставку