всё меньше и меньше, к горлу подкатывает тугой комок. Наконец, Настя вернулась. Марфа, Маша и Леонид дружно выдохнули. - Чего так долго? – спросила Марфа. - Пешком пришлось от промки топать, - объяснила Настя. – Автобус рабочий уже ушёл. Дай чаю горячего сладкого, устала, не могу. Настя пила чай и говорила. Шрам не особо старался замести следы, наверное, был уверен, что запугал Машу до смерти, и она ничего не предпримет. К тому же ей пообещали долю, кто откажется от лёгких денег? Уходя, он несколько раз оглянулся, потом сел на автобус, маршрутом на промышленную зону. - Вроде и не прятался особо, а специально время выбрал, когда народ в вечернюю смену на фабрику едет, - рассказывала Настя. – Я тоже села. Автобус полный, но я постаралась не близко от него держаться, у другой двери. На промзоне было всего четыре остановки. Первые две они проехали. - Думаю, лишь бы он «по требованию» не остановил, у старой водокачки. Там же редко кто выходит, если я за ним выскочу, сразу увидит. Шрам попросил кондуктора остановить «по требованию». Настя сначала растерялась, но когда Шрам вышел, расталкивая локтями людей, пошла к водителю. - Там поворот почти сразу. Мы как за него заехали, я заголосила. Мол, ой, ой, остановку проехала, выпустите, пожалуйста. Водитель услышал, остановился. Настя выскочила из автобуса и нырнула в кусты. За поворотом Шрам точно её не увидел. - Он к трансформаторной будке пошёл, - сказала Настя. - Закрытой, ещё довоенной. В ней они сидят. Лёня встал, оправил ремень: - По коням, девоньки. - Я с тобой, - сказала Маша. Лёня кивнул. Настю и Марфу без разговоров оставляли дома: Марфа не бoeц, да и Настя тоже. Вдвоём им с Леонидом было надёжнее и, честно говоря, привычнее. Сколько раз в бoю друг друга прикрывали. Дождь пошёл словно специально для них. Если бы не падающие шуршащие по земле капли, подобраться к трансформаторной будке незаметно было бы намного сложнее. У задней стены Лёня кивком головы показал Маше на высокое узкое окно. Маша оправила короткую, насквозь мокрую курточку, подтянула рукава, чтобы удобнее было цепляться. И будто вернулась в прошлое. Опять, как шесть лет назад, они на вoйне и понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда. Читают мысли и команды, кожей, всем существом чувствуют исходящую из старой кирпичной будки смeртельнyю опасность. Маша забралась на спину Леониду, он встал в полный рост, и она смогла заглянуть в окно. В центре будки стол из пары ящиков и досок. За ним Шрам и Сутулый, выпивают, закусывают. В одном углу лежанка,