Корабль норгов шел на сближение. И тут, впервые за всю свою жизнь, Данут услышал звуки, на которые раньше не обращал внимания — равномерно скрипели уключины, перекликаясь с плеском воды, взбаламученной лопастями весел, легкий шум волны, бьющейся в борт, наслаивался на треск снастей. Должен быть еще звук от дыхания восьмидесяти крепких мужчин — а если вместе с ним и с Шумбатаром, так восьмидесяти двух, был почти не слышен, хотя обычно Данут слышал только его.

С носа видимость была бы лучше, но даже со своего места, с кормы, Данут мог видеть норгов, приготовившихся к абордажу. Пираты стояли вдоль бортов молча, без обычных выкриков, словно это были не люди, а куклы. Даже орки, уж на что сдержанные, но и они («Мы», — поправил себя Данут.) перед атакой переговаривались, подбадривая друг друга.

Внезапно Шумбатар дунул в свисток. Негромкая трель перекрыла все прочие звуки, заставляя гребцов мгновенно усилить нажим на весла.

«Он что, собирается идти в лобовой таран? — пронеслось в голове у Данута. — Но там же бушприт!»

Нет, такого не может быть! Атаковать в лоб было глупо — галера просто упрется в бушприт, а норги, втрое превосходящие орков, воспользуются им как абордажным мостиком. Шумбатар — слишком опытный капитан, чтобы пойти на такое.

И верно — при подходе к флейту, когда оставалось не больше корпуса, Шумбатар сделал легкий взмах, обозначив для рулевого команду — повернуть влево.

Данут, без колебаний слегка повернул руль, уходя от столкновения. И тут... Из руки Шумбатара выскочил маленький круглый предмет, устремившийся прямо в скопище норгов. Следом полетел второй, третий...

Первый шар с «потаенным» огнем еще не успел упасть на палубу вражеского корабля, а орки уже заработали веслами так, как они никогда не работали, превосходя все представления о скорости как гребцов, так и галеры.

Галера уходила в сторону Тангейна, а за ее кормой горел флейт. Никто из матросов не улыбнулся, сохраняя спокойствие, хотя видели пламя и, в душе радовались победе. Иное дело Данут. Не удержавшись, чуть—чуть повернул голову, скосил глаза, (Кажется, Шумбатар недоволен, но оно того стоит!) чтобы увидеть самую лучшую в мире картину — горящий черно—белый парус и огонь, весело карабкающийся по мачтам и реям, пожирающий такелаж.

Но надо отдать должное норгам. Они не метались по палубе, не бросались за борт, спасая собственные шкуры, а пытались потушить корабль, хотя и было понятно, что тушить уже было поздно и бесполезно, как и спускать на воду шлюпки — они тоже уже успели вспыхнуть.

Пламя, вызванное тремя шариками, с дьявольской смесью, было таким сильным, что Данут ощутил за спиной жар, словно бы от огромного костра. Нет, даже не от костра, а от горящего леса, когда бежишь от пламени, а оно словно бы бежит за тобой, преследует, пытаясь лизнуть спину горячим рыжим языком.