Город был чистым до одури. На улицах нет ни нищих, ни бродячих собак, ни даже кошек, потому что по решению местных властей, ни одно животное не должно отвлекать горожан от праведных дел. Все хорошо, но от такого единообразия сводит скулы, а потом начинает казаться, что ты не в жилом месте, а на кладбище.

Даже порт, которому положено быть многолюдным и бестолковым, был чинным и аккуратным. Докеры и матросы не слонялись без дела, не сбивались в кучу, а четко выполняли свою работу. И многочисленные суда швартовались, не как придется, а на строго отведенное место, определяемое портовой властью.

Впрочем, на разглядывание красот и чудес времени не было. Может, на самом—то деле в Хандварке скрываются особые прелести, невидимые постороннему глазу, а пришлые их не видят? Данут, под руководством Инвудаса, две недели занимался поиском телег и волов, рекрутированием погонщиков, грузчиков и охранников. Если с телегами, волами и провиантом вопрос кое—как решился, то с людьми была просто беда. Своих приказчиков, взятых в Тангейне, набирался десяток. Какой смысл везти с собой лишних людей, платить им деньги, если можно нанять на месте дешевле? Дядюшка говорил, что отбоя от желающих подзаработать векшу—другую не будет, но что—то пошло не так. Времени на поиски нужных людей потратилось в два раза больше, чем планировал дядька, а сколько ушло векшей, знал только Инвудас, который после переговоров с тутошними банкирами и купцами, расстался с доброй третью собственного веса и всеми векшами, сбереженными от речных бандитов. Конечно, потеря веса пойдет на пользу старшему приказчику, но облегчение кошелька хозяина хорошего настроения не прибавляло. Инвудас был злой, как сто собак и на все расспросы отвечал односложно, а время от времени рычал. Волов, которых раньше брали на время, заплатив небольшой залог, приходилось покупать по три векши за пару рогов. Рабочий народ, обитающий на окраинах Хандварка в аккуратненьких кирпичных домиках — не одной семьей, как в центре, а шестью—семью, а то и десятью, соглашались неохотно. Кочевряжились, кривили рты. Может, совсем бы не согласились, но сдавались, когда Инвудас назначал цену за труд вдвое — втрое выше обычной, а детей—то кормить надо! Охранники, проживавшие в опрятных домах для холостяков (два десятка маленьких комнатушек и одна уборная на всех) брали подряд охотнее (молодым и здоровым парням сидеть без дела и трезвыми было совсем уж муторно), но все равно, требовали, чтобы им платили больше, а половину платы брали вперед... Все чего—то боялись, оглядывались, шушукали. А самое главное — ни одна зараза не хотела объяснить, что тут не так! Почему цены взлетели до небес, почему нет желающих делать дело? Почему местные купцы, живущие за счет перепродажи петрола, не посылают караванов в Бегенч? Почему, если нет работы и, соответственно, платы, гуртовщики и охранники требуют много векшей? Может, по дороге гуляют разбойники, нападая на обозы и захватывая пустые бочки? Или, в Бегенче перестали добывать земляное масло? Объявился тролль, поедающий прохожих вместе с волами? А может, пока они шли по Шейне, орки объявили войну и выступили в поход на Фаркрайн?