Воля и упрямство молодого человека превозмогли свою и чужую усталость. Народ, хоть и ворчал, но изыскал в себе силы. Принялись собирать раненых, оказывать им помощь. Кое—кого пришлось вырубать из челюстей — просто так разжать костяные шипы не получалось. Но потихоньку раненых перевязали, как могли вправили переломанные кости, наложили лубки и шины. Убитых решили похоронить потом. Потом. Когда все отоспятся и отдохнут.

Данут боролся со сном. Выставить бы караул, так некого ставить. И раненые и здоровые спали, поднимать усталых людей не было ни сил, ни злости. Значит, придется назначить часовым самого себя. Чтобы отвлечься, парень начал приводить в порядок тело и одежду. Умылся из родничка. Пока народ спит — вода в нем чистая, а потом взбаламутят. Как всегда, пострадала одежда. От штанов остались живописные клочья, а от куртки... А куртку лучше сразу выбросить, нежели тратить время на шитье и стирку. Хорошо, что позаботился взять запас одежды. Но ее бы еще отыскать. Где телега со скарбом, парень не помнил.

Разыскивая телегу с барахлом, навестил и волов. Ничего, успокоились, стоят себе и жуют жвачку. Успели уже навалить «аппетитных» куч. Ну ничего, трава будет гуще расти. И вода есть, ручей течет. Не из болота ли он? — запоздало обеспокоился Данут. Нет, наоборот, впадает в болото.

— Спасибо, ребята! — не удержался Данут от похвалы.

Кажется, одна из животин кивнула, а остальные не обратили внимания, а если и обратили, то в смысле — чего орешь? Закрой рот и дай отдохнуть.

Попытался сосчитать поголовье, но не сумел. Где тут их сосчитаешь? Сколько всего было? Сто телег, по два вола в каждой, будет двести. Точно помнил, что четырех волов твари утащили—таки в болото. Четырех? А может и больше. Он видел четырех, но мог ведь что—то и упустить. Еще две туши лежат неподалеку. Значит, должно оставаться еще около ста девяноста. Плюнул — вот, Инвудас проснется, опросит возчиков, а те четко и точно ответят. Он для того и старший, чтобы все знать и считать. А его дело маленькое: оборону наладил, тварей отбил.

Данут собрался было себя похвалить, но не стал. Хвалить самого себя за то, что не растерялся, все равно, что хвалить себя за то, что не забыл поутру умыться и снял штаны, коли приспичило сходить по нужде. Как там Инвудас? Старшего приказчика видел — живой и здоровый. Ничего не сломано, не покусано. Данут покопался в памяти, извлекая минуты недавнего боя, но вспомнить, видел ли он сражающего старшего приказчика, не смог. Может, старший товарищ отсиделся под телегой? Ну, если и отсиделся, так и Ящер с ним. Жив, старый сквалыга, и ладно. Без Инвудаса продолжать путь за петролом было бы не с руки.