Данут не стал выдавать парней, от которых услышал новость. Конечно, стоило бы Карагону в прошлый раз доломать руку, но что уж теперь...

— Наш магистрат тоже перепугался до мокрых штанов. Ну, еще бы. Маги пришли, настрожили. Но наши сразу манатки да векши собрали и деру дали. Купцы с перекупщиками тоже сбежали. Но им есть куда бежать, да на что бежать. А копателям, добытчикам да охранникам, которые над каждой векшей трясутся, что прикажете делать? Нам бежать некуда, да и не побежим мы со своей земли. Потому народ меня контом и выбрал.

— И что у вас случилось? — решил—таки спросить Данут. — На нас уже и лягушки нападали, и черепахи. Ящерицы из леса вышли?

— Холодная паства появилась, — отрывисто сказал конт, не проявив интереса ни к лягушкам, ни к черепахам.

Кажется, Инвудас и Карагон даже не поняли, о чем идет речь. Ну, Инвудас—то понятно, а вот Карагон, если он воевал в Аркалльской битве, должен был знать, что «холодной паствой» именуют оживших мертвецов.

— Допелись, — хмыкнул Данут. Посмотрев на изумленные лица соратников и непонимающий взгляд Старха, пояснил: — Мы когда с гор шли, песню пели про молодого некроманта.

— А... — протянул Старх. — Того, что с разбитой головой? Как там — «А жить мне хочется, ребята, хотя и жизни у нас нет!»

Этой строчки Данут не помнил, но песню могли и дополнить.

— В общем, так, — продолжил разговор конт. — С тех пор, как умертвия появились, они нам петрол качать не дают, насосы ломают, скважины всяким хламом заваливают. Поначалу мертвецов немного было, сотни две. Мы их отогнали, обрадовались, решили, что все, победа. Куда там... Пошел полный швах. Сколько не убивали, а их все больше становилось. Тоже, не сразу поняли, откуда берутся. Потом дошло... Мы тут давно живем, кладбище, сами понимаете, больше города будет. Чтобы нам, дуракам, покойников не в земле хоронить, а сжигать, так ведь нет. Когда из нашего собственного погоста скелеты полезли, да нас же убивать стали, так уже поздно было.

Посидели немного, помолчали. Данут смотрел на Старха, на Инвудаса. А господин приказчик ... господин старший приказчик, смотрел поверх головы городского конта и шевелил губами — не то молитву читал, не то убытки подсчитывал.

— А кто бы подумал, что к нам мертвяки явятся? — сказал конт, словно бы оправдываясь. — Это что же такое получается? У меня на кладбище отец с матерью похоронены, деды с прадедами, а они теперь меня же убивать станут? Я—то потом распорядился, конечно, чтобы все кладбище перекопали, а то, что из земли не еще вылезло, петролом облили и сожгли. Но поздно уже было. Почти все наши мертвецы стали холодной паствой. А недавно зомби появились. Народ говорит — кое—кого из знакомых встретили, из Армакода. Тут и старики, и бабы, и дети.