— Такое возможно, если он не состоял официально в роду, — повернулась Софья. Чтобы решить вопрос, необходимо обратиться в магистрат.

— Значит, после дел заедем туда, — заявил, поглядывая в окно.

Еще одна машина и четыре военных-охранника поехали вперед, а мы за ними. Задумался над тем, как вызволить Карину, да и Авдееву с профессором. Если выйти за стену не проблема теперь, то как вернуться с двумя измененными?

— Девушки, если вы позволите, еще одна просьба, — смягчил я голос. — У Давида Виссарионовича есть двое детей — дочь и сын, и они в тюрьме.

— По какому обвинению? — повернула голову Александра.

— Пустяки… Напали на военных.

— Это не шутки! Они или на рудниках, или пожизненное.

— С приговором нужно разобраться, — констатировал факт.

— Это к Весемиру Константиновичу. Там без администрации и судьи ничего не получится.

— Понял. Штурм тюрьмы вычеркиваем, — улыбнулся в зеркало заднего вида.

Водитель подавился и чуть вильнул рулем. Витя уставился на Долгорукую ожидая дальнейших приказов.

Как же все сложно, вроде и должность есть, и род… А сделать толком ничего по-прежнему нельзя.

— Значит, после магистрата заедем к Трутню, — рассказал о наших дальнейших планах.

Сосредоточился на ситуации. Глава рода, с которыми я хотел разобраться, ушел из жизни. Подозреваемых несколько. Вопрос: кто из них начал? Рафаэль?.. Ему без надобности. Хотя… Подчистить хвосты за братишкой? Возможно.

Следующий — Михайлов. Вот тут я не совсем вижу мотивы, как и для принца-воплощения.

Машина проехала через узкую улицу и остановилась рядом с парком. Вылезла моя охрана, а следом и мы с девушками.

Нас ждали жандармы и военные, территория оцеплена, зевак быстро разгоняли. К нам обратились, но после того, как Майорова продемонстрировала документы, провели к месту преступления. Не мало тут людей согнали из-за смерти измененного мага.

Девушкам стало немного не по себе, и они отлучились, пока я внимательно рассматривал чужое искусство. А это было именно искусство. На мой вкус, немного вульгарно и не хватает деталей.

Руки Сурагатова сломаны. Я наклонился чуть ниже. Военные, стоящие рядом, отводили взгляды. Ноги тоже сильно травмированы, конечности почти оторвали, те держались лишь на остатках сухожилий.

Глаза вырвали и положили в открытый рот. Язык вытащили наружу. Самое примечательное в этой композиции — железа и нити, которые вели к органам. Идиот добровольно стал марионеткой. Его выбор…

Но способ, каким вынули «устройство» контроля, вызывал вопросы. Словно кто-то силой начал вырывать, но не до конца. Так, чтобы видно, где что было и к чему шло. После событий в сибирской столице это плевок в лицо императора и всех его служб. Трутень там уже весь табак скурил?