Мое предложение и впрямь могло быть его единственной возможностью покинуть «Кладбище бессильных». При этом он может быть незаинтересованным в моем или чьем-то успехе. Однако помочь обещал, поэтому в его лояльности я более-менее уверен, во всяком случае так мне подсказывает интуиция. С местными фракциями такой уверенности нет.

— А если ты передумаешь мне помогать, то тебя вернут на минус первый этаж? Или какие условия тебе озвучили администраторы? — я понимаю, что не могу знать наверняка.

— Секрет, — широко улыбнулся Альмадомар, растянув потрескавшиеся до крови губы.

— Ладно уж, храни свои секреты. А что думаешь про это место? Успел его изучить?

— Тут очень мирно и комфортно. Тот Кенной явно знал цену спокойствию. Даже поймал себя на мысли, что был бы не прочь остаться тут на пару веков. Правда, когда будут прочитаны все книги, станет резко скучно.

Пытаюсь представить, каково это, иметь истинное бессмертие с невозможностью прекратить существование. Тогда что угодно может приесться за такое время. Думаю, сейчас наступает идеальное время, чтобы поспрашивать Альмадомара о разном, ведь до этого мы были заняты или тренировками, или пересечением областей Глубин. Однако задать следующий вопрос я не успел, так как здоровяк сказал, что пойдет и расслабится в горячей ванне, которую нашел на третьем этаже.

— Не представляешь, как долго я мечтал об этом. В Номской Унии в своей резиденции у меня была роскошная мраморная ванна, в которой разом могли поместиться до тридцати человек. Вода была теплой, с маслами и душистыми лепестками цветов. Каждое начало последней недели месяца я собирался там с семьей и гостями, обсуждая последние новости, сплетни. Ванны и бани были важным местом аристократии, где принималось намного больше решений на всех уровнях, чем в зале для заседаний. Я бы пригласил и тебя, но здешняя ванна только на одного человека, — Альмадомар вдруг сам расщедрился на краткий экскурс в культуру Номской Унии.

— Ничего страшного, я пока что продолжу тренировки. Кстати, а книги, которые ты листал… Ты понимаешь письменность?

— Кенной не шифровал записи, так что обычное правило Башни на перевод языков тут работает, — я слышу голос собеседника, который уже скрылся на втором этаже.

— Отлично, — говорю себе, так как хочу все же немного отдохнуть и изучить библиотеку Кенноя.

«Без языковых барьеров» и вправду работает, но на этом успехи заканчиваются. Книжные полки и секции собраны в четком порядке, каждый корешок и обложка содержат некие коды нумерации последовательности книг, метку о безопасности чтения и краткое название, но большая часть описанного мне непонятна. Кенной проводил исследования с точки зрения арканных наук родного мира, наверное. Я про это ничего не знаю и могу лишь пялиться с грустным видом на длиннющие таблицы с непонятными числами или на мозголомные магические сигилы, тщательно нарисованные рукой волшебника.