Напарник лишь усмехается, так как мы уже не такие беспомощные, какими были в начале пути. Я смотрю на свой фонарь и могу разглядеть в его отблесках свет фонаря Кенноя, как научил Гефер. Так что мы еще находимся в области, где найти дорогу назад не составит большого труда, даже если Лабиринт или кто-то иной будет нам противодействовать.

— Я создал путь к тому, кто нас ведет. Готов ускориться? — поворачиваю голову к Альмадомару.

— Наконец-то. Я всегда готов, — собеседник протягивает топор, за который я крепко хватаюсь.

Ладонь чувствует шершавую поверхность ручки грозного оружия, а на груди расползается пятно психического льда, так как есть вероятность, что придется защищать свою жизнь. После этого я вступаю на тропу, ощущая невероятную скорость перемещения. Мы как будто оказались в трубе, идущей сквозь пространство и время, после чего мгновенно преодолели как минимум пару сотен метров. Впервые смог прыгнуть настолько далеко. А вот обстановка поменялась.

Теперь вокруг просторная пещера с темно-фиолетовой водой и острыми сталактитами над головой того же цвета. Это легко заметить, так как в пещере светится от арканы сам воздух, прогоняя тьму отовсюду, кроме самых темных углов и щелей. Но самое главное — это фигура, которая больше не является темным силуэтом. Она поворачивает голову, услышав нас, и по волосам и черному платью теперь могу сделать парочку выводов. Во-первых, существо перед нам напоминает выходца из человеческих миров. Во-вторых, напоминает женщину. Темно-фиолетовая аркана вокруг нее бурным потоком поднимается к потолку, заставляя одежду и волосы шевелиться. И когда незнакомка оборачивается, я могу увидеть повязку на глазах, похожую на маску для сна.

Но я, конечно, не думаю, что девушка тут стоя спала. Закрытые глаза — обязательный атрибут другой фракции восходителей, что тоже действует на одиннадцатом этаже. Гефер назвал их Анахронистами, и по его словам выходит, что у этих ребят противоположные устремления. Они напротив всеми силами избегают центра Бесконечного Лабиринта и никому не позволяют к нему идти.

Анахронисты, как и Фонарщики, научились ориентироваться тут, не пользуясь картами. Гефер не знал, как именно они перемещаются и выживают с закрытыми глазами, но слышал, что на этом построена их философия. Мол, в месте, где нет ничего постоянного, глаза просто не нужны для прохождения. И вместо зрения Анахронисты вырабатывают новый орган чувств, способный напрямую работать с незримыми энергиями Лабиринта. То есть Фонарщики пытаются рассеивать тьму и искать путь к центру, а Анахронисты отказались от света и словно намеренно мешают себе искать верную дорогу к ядру.