В хижине рожала женщина, и все это происходило очень тяжело. Мучаясь и разметавшись по полу в бреду, она кричала, не в силах вытолкнуть из себя крупного ребёнка. По её лицу лился крупными каплями пот, рот был широко раскрыт, а глаза бешено вращались в своих орбитах, грозя из них выскочить.
Рядом сидели две знахарки и удерживали её широко раскинутые ноги, вся помощь их на этом и заканчивалась. Вид рожающей женщины надолго отбивает у мужчин желание размножаться, но мы ещё в институте проходили курс помощи при родах, и я твёрдо его запомнил, не знаю уж, почему.
А крепко вбитая в голову обязанность всегда оказывать помощь пострадавшему, если что-то умеешь, сидела в моей чёрной голове, как гвоздь в дереве (клятва Гиппократа). Пришлось прикладывать к этому делу обе руки, хотя, при этом, в голове билась глупая мысль, что кто-то получал удовольствие, а мне теперь расхлёбывать.
Страдающую женщину было реально жалко и я, надрезав ножом проход для ребёнка и предприняв другие действия, смог, наконец, вытащить его на свет и прекратить нечеловеческие муки негритянки.
Дальше обе старухи были мною выволочены на свет и, дрожа от страха, выслушивали мои приказы, что и как им надо делать, чтобы спасти и мать, и ребёнка. После этого случая, вся женская половина селения слушалась меня беспрекословно, и звали каждый раз, при трудных родах.
Хотя, всё и всегда шло по старой схеме, сначала мои крики и тумаки, а потом работа, под моим чутким руководством, и так, практически, всегда. Негры, что с них взять. Мальчика, кстати, назвали Счастливчик.
В общем, выслушав делегацию женщин и саму Мапуту, я не дал ей целовать ноги, а приказал приготовить мне вкусный ужин, когда я проснусь, и непременно, с тушеными овощами. Остальным сказал, чтобы они агитировали за меня своих мужей, сыновей и прочих родственников, выявляли предателей в наших рядах и боролись с извечным вероломством, и с этими словами отпустил их, а сам добрался, наконец, до хижины и завалился спать.
Глава 12 Разведка боем
Вечером опять были пляски у костра, вызывание духов, танец раскрашенных в боевой грим воинов, отчего их рожи напоминали черепа, размалеванные для устрашения своих врагов, таких же, как и они, любителей выпендриваться на ровном месте. Вечером, покачиваясь от усталости и сытости, они разошлись по хижинам. Меня ждала моя хижина и очередная добровольная помощница, желающая скрасить мой досуг, а может, даже родить, от могучего воина.
По окрестным племенам давно стали ходить слухи, что я удачлив в охоте и жизни, и мне стали поступать предложения от разных вождей, взять в жёны одну из своих дочерей. Но, много женщин — много интриг на пустом месте, всяческих необоснованных требований и разборок, а оно мне не надо. Да ещё и клановых распрей между собой мне не хватало.