Японец подошел к голографическому столу и снисходительно ткнул пальцем в группу из шести красных значков, медленно ползущих по карте.

— Глупые дети, их послали на убой. Они летят в самую пасть дракона, и даже не подозревают, что дракон давно проснулся и очень голоден.

Его офицеры, собравшиеся вокруг стола, почтительно рассмеялись. Каждый из них разделяли уверенность своего командира. Операция была спланирована безупречно. Данные, полученные из ставки через «особые каналы», были на удивление точны: сводный батальон курсантов, устаревшее снаряжение, старые, неповоротливые дирижабли. Зачем русское командование пошло на такой самоубийственный шаг, полковника не волновало. Возможно, это были какие-то их внутренние политические игры, попытка избавиться от неугодных. Тем лучше, он с удовольствием выполнит за них эту грязную работу. И получит за это новые звезды на погоны и, возможно, перевод в метрополию.

— Все подразделениям готовность номер один, — властным голосом отдал приказ Танака. — Огонь открывать только по моей команде. Ни одного выстрела раньше времени. Мы должны подпустить их поближе. Пусть войдут в долину, начнут снижение. Я хочу, чтобы они увидели землю, на которой им суждено умереть.

— Есть, господин полковник! — Ямагути щелкнул каблуками и бросился к консоли связи, отдавая распоряжения.

Танака снова вернулся к панорамному окну. В разрывах низких, свинцовых облаков уже можно было разглядеть темные, силуэты русских дирижаблей. Они шли плотным строем, медленно и неотвратимо, как стадо коров, идущих на бойню. Зрелище было почти завораживающим в своей трагичности.

Полковник достал из кармана портсигар из полированного серебра, щелкнул крышкой, извлек тонкую сигарету. Ямагути тут же подскочил к нему с зажигалкой. Танака глубоко затянулся, выпуская в воздух струйку ароматного дыма.

— Скажи, Ямагути, — задумчиво произнес полковник, глядя на приближающиеся корабли, — тебе не жаль их? Они ведь почти дети. Будущие офицеры, цвет нации. А мы сейчас сотрем их в порошок.

Капитан на мгновение опешил от такого вопроса, но быстро нашелся.

— Война не знает жалости, господин полковник. Сейчас все, кто летит на этот остров, враги Великой Японской Империи. Их смерть, это наш долг и наша честь.

— Верно, — кивнул Танака. — Долг и честь. — японец снова затянулся. — Наши информаторы в русской столице, конечно, знатно постарались. Подсунуть своему командованию такую идею… блестяще. Убрать четыреста будущих офицеров одним ударом, не объявив войны. Это войдет в учебники военной истории.