Глава 1
Сырая, промозглая земля Маньчжурии неохотно отпускала ночной холод. Рассвет едва брезжил на горизонте, окрашивая низкие, рваные облака в болезненно-розовые и грязно-лиловые тона. Природа, в своем вечном, безразличном цикле, готовилась к новому дню, совершенно не обращая внимания на жалкие, кровавые дрязги крошечных двуногих созданий, копошившихся на ее теле. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом прелой листвы, влажной глины и тем особым, тошнотворно-сладким ароматом разложения, который навсегда въедается в память любого, кто хоть раз побывал на передовой.
В полуразрушенном блиндаже, больше похожем на неглубокую могилу, наспех вырытую на склоне небольшой, поросшей чахлым кустарником сопки, царила тишина. Не тишина спокойствия, а тяжелая, гнетущая тишина измотанных до предела людей, смирившихся с неизбежным. Их было пятеро. Пятеро выживших из трехсот пятидесяти бойцов Третьего батальона Девятой пехотной дивизии. Все, что осталось от некогда гордого подразделения, которое еще три дня назад маршировало по пыльным дорогам, распевая бравурные песни.
Сержант Ван Чун сидел, прислонившись спиной к влажной, осыпающейся стене укрытия. Его форма, некогда серо-зеленая, превратилась в грязную, бурую тряпку, пропитанную потом и грязью. Щуплое, жилистое тело ныло от усталости и десятка ссадин. Но физическая боль была ничем по сравнению с той тупой, выжигающей пустотой, что поселилась внутри. Всего два проклятых дня понадобилось японцам, чтобы перемолоть его батальон в кровавый фарш.
Он вспоминал, как это было. Первая атака… Они ждали ее, сидели в окопах, вслушиваясь в тишину. А потом с неба начал падать ад. Минометные батареи японцев работали с точностью часовщиков. Снаряды ложились идеально, перепахивая их позиции, вздымая фонтаны земли и человеческих останков. Их собственная артиллерия, несколько старых, изношенных пушек, смолкла в первый же час, накрытая ответным огнем. А потом пошли Кинетики.
Ван Чун с содроганием вспомнил эту картину. Десяток фигур в легкой броне, которые двигались с нечеловеческой скоростью. Они неслись по изрытому воронками полю, и пули из винтовок его солдат бессильно отскакивали от их мерцающих пылевых щитов. А потом Кинетики начали работать. Один взмахом руки поднимал земляной вал, который обрушивался на окопы, хороня под собой людей заживо. Другой создавал огненные вихри, сжигавшие все в радиусе десяти метров. Третий метал сгустки сжатого воздуха, которые разрывали тела на куски. Это была не битва, а бойня.
Его батальон, вооруженный старыми винтовками образца прошлого века и несколькими пулеметами, был для них просто мишенью в тире. Японцы, по самым скромным прикидкам, потеряли от силы полсотни человек, в основном от шальных пуль и нескольких удачно брошенных гранат. А Третий батальон просто перестал существовать.