Глава 6
Кабинет Наследника престола Российской Империи, Цесаревича Алексея Николаевича, в эти дни больше напоминал осажденную крепость, чем рабочее пространство. С самого раннего утра и до поздней ночи коридоры Зимнего дворца, ведущие к его апартаментам, были забиты просителями. Очередь из генералов, адмиралов, министров, промышленников и просто влиятельных аристократов занимали на неделю вперед. Каждый нес с собой папку с прошением, хитроумный план или просто свое непомерно раздутое эго, и каждый жаждал урвать хотя бы пять минут аудиенции у человека, который стремительно становился вторым по значимости центром власти в Империи. А ведь придет время, и этот центр станет единственным…
Особенно людно стало в последние несколько недель. Информация из далекой Маньчжурии, просачиваясь сквозь сито военной цензуры и шпионских сетей, будоражила умы петербургского бомонда. Первые донесения о разгроме японского полка силами какой-то экспериментальной китайской дивизии под командованием барона Строганова аристократический бомонд, особенно та его часть, что входила в оружейное лобби, воспринял как досадную, но все же случайность. «Опять этому выскочке повезло», — шипели в салонах, вспоминая его стремительный взлет. Но новости, что стали приходить спустя пять месяцев, заставляли мрачнеть даже самых ярых скептиков из числа «старой гвардии» — генералов, для которых война была священным ритуалом, основанным на незыблемых традициях кавалерийских атак и штыковых боев.
Именно для этого «военного контингента», как мысленно окрестил их Цесаревич, он и устроил сегодняшний «пресс-релиз». А все остальные просители, которых Алексей про себя называл «шакалами обыкновенными», толпились снаружи, уже готовые наперебой высказывать Его Высочеству свое глубочайшее почтение за его гениальную прозорливость и непоколебимую целеустремленность в поддержке «китайского проекта».
Генералитета в этот день собралось больше обычного. Это был уже третий подобный сбор, и с каждым разом количество седых голов и золотых эполет в приемной Наследника только росло. Поэтому, когда число собравшихся превысило все разумные пределы, Алексей, даже не меняя выражения лица, отдал короткое распоряжение своему адъютанту. И всю эту представительную толпу, пыхтящую и недовольно перешептывающуюся, через неприметную дверь в стене кабинета провели в просторный, отделанный темным дубом конференц-зал.
К глубокому неудовольствию генералов, в зале уже хозяйничали чужаки. Несколько человек в костюмах стиля милитари, но с такой военной выправкой, что ошибиться было невозможно, настраивали какое-то громоздкое оборудование. Огромный проекционный экран и что-то, гудящее и мерцающее синими огоньками, что старые вояки не могли даже идентифицировать. Зато безошибочно по нашивкам определили людей Строганова. Это было также написано на их лицах — спокойных, сосредоточенных, не обращающих ни малейшего внимания на вошедших генералов. Они работали, и весь остальной мир для них не существовал. Это молчаливое пренебрежение раздражало аристократов больше, чем открытое хамство.