Студенческое братство — это такое сообщество свободных душ, которое на самом деле гнобит тех, кто действительно хочет учиться, но при этом не пытается влиться в его нестройные ряды. Кто знает, как там на самом деле было у чародеев в их академиях, но в общеполисных учреждениях правила звучали просто: «Ты либо как все, ну, или хотя бы в большой группе, либо ты изгой!»

А учитывая студенческие вольности, дарованные высшим учебным заведениям ещё сто лет назад, статус изгоя означал, что ты почти бесправен и, как бы хорошо ни учился, ни один студенческий комитет не заступится за тебя, если вдруг возникнут какие-нибудь проблемы. Ну и, конечно же, подобная участь не обошла стороной и Федота сына Григорьева, приехавшего в полис учиться из посада Нижний Подканальский.

Не сразу распробовав на вкус городскую жизнь, но уже осуществив свою мечту и поступив учиться в самый настоящий городской университет, он с головой погрузился в науки. И очнулся только в начале третьего курса, столкнувшись с целым ворохом административных препонов, возникших в результате того, что он, как вольноучащийся, заранее не позаботился о том, кто теперь будет представлять его интересы перед ректоратом. Тогда же к нему и подошли ребята из студенческой ячейки Правошинельников, давно и успешно шифрующихся под алхимический клуб, доходчиво и просто объяснив, что больше так, как сейчас, в Москве жить нельзя.

Конечно, они были не единственные, подходили к нему и другие представители движений «Социализмус Примум», а также Владимировцы, пытаясь объяснить свои идеи всеобщего равенства, и другие группы противоположенного спектра… Особой тайны из их идеологической направленности практически никто не делал. Но вот как-то для такого простого посадского парня, как он, сама базовая идея правошей, гласящая, что он как «настоящий человек», от рождения не наделённый особыми «чародейскими» силами, лучше,чем любой из одарённых, глубоко запала в душу. А затем, когда он думал над этим, его доводила до бешенства одна только мысль о том, что почти монстры, захватив власть над человечеством, пользуются всеми привилегиями жизни в полисах, в то время как такие, как он и его семья, его посад, вынуждены просто прозябать и кормить всех этих бездельников. Одно только упоминание об этой несправедливости нынче приводило парня в неописуемую ярость.

Политика — настоящий бич студенческих сообществ в крупных нечародейских учебных заведениях Москвы, где большинство молодых абитуриентов просто не согласны мириться с какой-либо «несправедливостью», а неокрепшие умы легко принимают любые новые идеи… И юноши и девушки со взором горящим и пылающим сердцем в груди, вполне естественно, только и думали о возможности вершить будущее уже сегодня, бороться с несправедливостью и причаститься к чему-то великому. Эта идея привлекала студентов куда больше, чем скучные лекции и гранит науки, об который вполне можно обломать все зубы.