Вот еще из материалов церковного дознания:

«Упомянутый Жиль де Рэ, обвиняемый, прилюдно признался, что ради удовлетворения жара и телесной похоти похищал сам или силою слуг великое множество детей, число коих он в точности указать не мог; каковых детей он убивал сам или с помощью слуг, совершал над ними злодеяния и содомский грех… а иногда его сообщники, в особенности вышеназванные Жиль де Сийе, мессир Роже де Бриквиль, Анрие и Пуату, Россиньоль и Малыш Робен подвергали их многими способами пыткам: …били… вешали… душили…»

Читая замораживающие кровь средневековые протоколы, Голгофский и верит им (длинный и непротиворечивый отчет подписан множеством свидетелей, среди которых священники), и не верит.

Может быть, маршал сильно напивался? В протоколах есть на это указание:

«Жиль де Рэ… ел изысканные яства и пил тонкие вина, гипокрас и кларет, и другие напитки, чтобы себя на помянутый содомский грех настраивать, и грех этот против естества с помянутыми мальчиками и девочками с большею силой, непринужденностью и удовольствием совершать, часто, и необычными способами; ежедневно предавался он также чревоугодию; сие верно и правда есть…»

«Ясно теперь, – не может удержаться Голгофский, – отчего кларет так популярен у английской элиты…»

Наш автор, похоже, не понимает, что эта его привычка поднимать ногу у каждого шеста с английским флагом (который он перед этим лично втыкает в песок) крайне раздражает читателя.

Быть может, маршал совершал преступления в измененном состоянии сознания, в демоническом исступлении или под каким-нибудь зельем («другие напитки» – что это?) – и поэтому преступления скрыты от его новых воплощений…

Все, конечно, может быть. Но у недоверия Голгофского к рассказам о преступлениях де Рэ есть куда более существенная причина.

Дело не в том, чего Голгофский не помнит. Дело в том, что он помнит. Он видел маршала де Рэ изнутри – это душа рубаки и развратника, дворянина и смельчака, отчасти алхимика и оккультиста, но никак не душа детоубийцы.

Человек, отягощенный мерзкими грехами, не чувствовал бы себя так весело и беззаботно, как маршал – здесь действует небесный закон воздаяния, преступить который не может ни одно существо. Что-то не сходится в самом сердце тайны. Чем дольше Голгофский читает материалы процесса, тем сильнее делается это ощущение.

Помните, как наш автор описывал свой первый прорыв в трансперсональное, это ощущениевоздуха времени ? «Я чувствовал себясеньором … Я ощущал себяхристианином … И это были… физические константы другой реальности…»

Если Голгофский почувствовал себя христианином, это означает, что Жиль де Рэбыл им – или, во всяком случае, пытался. Материалы процесса доказывают это убедительнейшим образом.