Голгофский кивает.

– Эту длинную брешь прорубили при Луи XI. Как вы полагаете, зачем?

Голгофский, подумав, осторожно отвечает:

– Возможно, в качестве осуждения преступлений казненного маршала – мнимых или подлинных. Как бы символически высекли замок. Вполне средневековый подход. Примерно как снести часть стены во взятом городе.

Он отлично знает, что все было именно так – но боится показать излишнюю осведомленность в вопросе.

– Официальная версия, – кивает американец. – Действительно, это первое что приходит в голову. Но истина сложнее.

– Она вам известна? – иронично интересуется Голгофский.

Он знает, как спровоцировать собеседника на искренность. Особенных усилий, впрочем, не требуется – Роберт уже пьян, и теперь ему Луара по колено.

– Как вы думаете, зачем де Рэ убивал детей? Главное, зачем он их при этом так мучил? Это не во французском духе…

Голгофский пожимает плечами.

– Экскурсовод сказал, что он приносил их в жертву демонам, обещавшим ему груды золота.

Тут же он вспоминает, что никаких экскурсий в Шантосе нет – и кусает себя за губу. Но собеседник не замечает оплошности. Он приближает губы к уху Голгофского и шепчет:

– Он добывал адренохром.

Голгофский вздыхает. Все понятно.

– Вы не знаете, что такое адренохром, – продолжает Роберт. – Что это на самом деле… Эта башня была ректификационной колонной для адренохрома. Своего рода мистическим перегонным аппаратом. Такие же были у Рэ в каждом замке. Здесь оставалась последняя действующая установка. Она могла работать и после смерти де Рэ. Пришлось вмешаться короне.

– А зачем Жиль де Рэ получал из детей адренохром?

– Он им торговал, – ответил Роберт. – Вернее, поставлял неким… сущностям, скажем так…

И он кивает вверх.

Голгофский не соглашается, но и не спорит. Разговор съезжает на новшества Евросоюза – и вконец напившийся Роберт роняет странную фразу:

– Оруэлл – второе имя Сороса. Это знают все, кто побывал в тайном логове Эпштейна…

Голгофский понимает, что собеседник уже невменяем – причем тут зловещий иноагент Сорос? Или не менее зловещий финансист Эпштейн?

Он смотрит на часы и вспоминает, что у него срочное дело. На прощание они с Робертом обмениваются мэйлами – Голгофский дает адрес поганого ящика, предназначенного для мусора и спама.

На следующее утро он покупает банку зеленых ваффен-СС (они продаются и здесь – та же торговая сеть), опохмеляется зайтгайстом (необходимость, увы, есть снова) и совершает последнюю прогулку по Шантосе.

«Как вы думаете, зачем де Рэ убивал детей?»

Этот вопрос еще звучит в его ушах.

Жиль де Рэ их не убивал – в этом Голгофский по-прежнему уверен. Но болтовня о том, что его оболгали, чтобы отобрать имущество – слишком уж современный тэйк. Французский маршал XV века не был вороватым генералом наших дней – он был серьезным военным феодалом, командовал собственным отрядом, и с ним такое вряд ли прошло бы.