Во-первых, язык пали, на котором мальчик пел, был чрезвычайно точным и чистым («лучше, чем у большинства монахов», отметил один из наблюдателей). Во-вторых, тексты из Трипитаки, которые он начитывал, отличались от современных канонических версий такими нюансами и деталями, что их не смог бы подделать даже ученый.

В-третьих… Сама манера рецитации была отчетливо древней, сильно отличающейся от того, как сутры читают сегодня. Дхаммаруван не бубнил монотонно, как современные монахи. Как мы уже сказали, он скорее пел.

Когда Дхаммаруван подрос, он стал вспоминать, что в пятом (!) веке был монахом-рецитатором. Так называли людей, главной задачей которых было заучивать Палийский канон наизусть – и декламировать его по разным поводам (именно так передавалось учение первые пятьсот лет после смерти Будды). Это, как можно догадаться, была непростая работа, требовавшая постоянных усилий памяти.

Древний монах-рецитатор, жизнь которого вспомнил мальчик, приехал на Шри-Ланку вместе с известным буддийским ученым Буддагосой, написавшим канонический трактат по медитации. Вспоминая прошлую жизнь, Дхаммаруван указал на несколько существовавших в древности локаций, что подтвердили археологи.

В двенадцать лет Дхаммаруван потерял способность рецитировать сутры в древней манере – став монахом, он начал читать их так же монотонно, как остальные.

Это действительно уникальный случай – и, главное, совершенно необъяснимый. Можно было бы допустить, что ребенок был наделен уникальной памятью, услышал декламацию буддийского канона по радио и запомнил его. Но отличия его версий от современных редакций таковы, что делают подобное невозможным.

Пение маленького Дхаммарувана, записанное его родителями, легко найти в сети – и Голгофский проводит несколько вечеров, вслушиваясь в его дрожащий трогательный голос. Это очень красиво и действительно непохоже на обычную рецитатцию.

«От этого пения веет такой аутентичной древностью, что душа замирает в восторге и ужасе, – пишет Голгофский. – Это магнитофонная запись, сделанная во времена гибели Рима – и воспроизведенная сегодня…

«Пятый век – уже упадок изначального буддизма, примерно тысячелетний его порог. Если привести грубую аналогию с христианским календарем, это где-то взятие Константинополя крестоносцами. Учение деградировало – уже распространяется куда более доступная и эффективная для сбора донатов Махаяна. Пение Дхаммарувана, возможно, показалось бы декадентским тому, кто слышал, как рецитировали сутры во времена первых соборов…»

Подобные пассажи делают рассуждения Голгофского немного комичными. Однако именно здесь, как нередко бывает с нашим автором, он роняет жемчужину подлинного прозрения.