— Алия, девочка моя, сходи-ка, поставь цветочки в воду, чтобы не завяли.

— А какой кувшинчик взять? — поинтересовалась девчонка.

— Так ты любой и бери, — улыбнулась ведьма. — Если какой и расколешь, так мы его снова соберем, как я учила. — Потом сказала: — Слишком-то большой брать не стоит, цветы провалятся. Возьми тот, что поменьше. — Махнув рукой, приемная мамка решительно заявила: — А вообще, бери тот, что на тебя смотрит.

— Ага, — понятливо кивнула Алия. — Такой, чтобы как в прошлый раз, у которого глазки появились?

— Точно, у которого глазки, — еще раз улыбнулась ведьма.

Ярослав, слушая диалог, поначалу хотел уточнить — мол, «который на тебя смотрит», это ведь фигура речи? Но здесь понял, что у ведьмы и посуда бывает особенная. Ишь, глазки на кувшине появились. Глазки на кувшине, а у миски ручки. А ножки у кого?

Еще разок подозрительно посмотрел на сам дом. Нет, куриных ножек не видно. Впрочем, вполне возможно, что изба их под себя засунула, чтобы никто не видел. А баба Яга вполне себе может принять облик и молодой женщины, и юной девушки. Вон, в старой сказке про приключения Маши и Вити баба Яга вообще была вполне себе симпатичной, в мини-юбке. Правда, фильм этот давно снимали и актриса, что играла колдунью, уже давным-давно бабушка, а не просто баба Яга.

За девочкой закрылась дверь, а лесная красавица (или ведьма, тут уж хоть так, хоть этак), повернулась к гостю.

— Ты знаешь эту девочку? Откуда? — требовательно спросила женщина.

— Саму девочку я не знаю, — терпеливо доложил Ярослав. — Зато я знаю ее маму. И имя от мамы узнал.

— Вот как? — слегка удивилась ведьма. — Значит, ее мать жива?

— Жива, — подтвердил Ярослав. — Только ее мама не просто женщина, а лесной дух. Полуженщина-полурысь. Кстати, ее Итисия звать.

— Как зовут ее мать — мне все равно, — отмахнулась ведьма. — Рысь она, или женщина — тем более. А то, что Алия не простая девчонка, я в первую же ночь поняла. Она по ночам котенком оборачивается, потом плакать начинает, к маме просится. Правда, котенком она недолго пребывает — силенок мало. Значит, ее мать жива…

Кажется, новость о том, что мать девчушки жива, особой радости ведьме не доставила.

— Так если она не женщина, а дух, как тут ее убьешь? — удивился Ярослав.

— Так запросто, — отмахнулась ведьма. — Духа можно убить, если он в одном облике долго пребывает. А ты говоришь — Итисия эта, она рысь? Вот, как рысь-то ее и можно убить.

Соколов только почесал затылок. А ведь и на самом деле. Рысь несколько раз попадала в переделки, в которые дух, в общем-то, попадать не должен.